– Да, – откликнулся Ладомир и повторил. – Он им не поможет.
– Вот видишь, ты тоже это понимаешь, – обрадовалась девушка, с надеждой заглянула ему в глаза.
– Зато я – могу, – с этими словами витязь двинулся вперед.
– Что ты делаешь?! – взорвалась Виста. – Ты безумец! Ты даже хуже – ты полный дурень! Неужели ты хочешь перебить всю окрестную нечисть?! Остановись!
Голос сорвался и она зашлась в кашле, чувствуя что ее буквально разрывает от злости. Злости на это ненормального богатыря, для которого позывы сердца важнее долга перед князем. Злости на себя, за то, что в душе что-то болезненно перевернулось, а на глаза навернулись слезы.
– Дурак, ну до чего же дурак, – бормотала она, а ноги уже несли ее следом за витязем.
Впрочем, ее благоразумия хватило, чтобы остановиться на краю круга и рубить лишь тех тварей, что имели неосторожность приблизиться.
Распаленная человеческой кровью, магией круга и Лунного меча, нечисть обезумела, бросаясь на все, что двигалось, даже друг на друга.
Над кровавым хаосом боя царил Лунный меч, и каждый его взмах производил громадное опустошение среди нечисти. Даже малейшего касания было достаточно, чтобы ночные твари с диким воем уносились прочь, корчась в магическом пламени. Ладомир прореживал целые просеки, но вместо погибших появлялись все новые и новые, и не было им переводу.
Витязь не был безумцем, как в сердцах кричала Виста, и не надеялся уничтожить всю нечисть. Нет, он расчетливо и настойчиво расчищал людям дорогу в круг.
Его меч без промаха разил крупных тварей, но по более мелким и более шустрым чаще всего мазал и их острые, как бритвы, когти и клыки частенько рвали его доспехи, прогрызаясь до тела. Но даже легкие укусы и порезы были весьма болезненны из-за ядовитой слюны, вызывавшей сильное жжение, но витязя это не могло остановить. Потом, после боя раны будут ныть, отзываясь болью на каждое движение, на каждое усилие, но это будет потом. А сейчас его мышцы переполнялись силой, и он щедро разбрасывал ее направо и налево.
И все же нечисти оказалось чересчур много. Воины гибли быстрее, чем Ладомир успевал расчистить путь к спасению. Так что в конце концов, в круг удалось вырваться лишь четверым, из которых двое умерли на руках Лютого от потери крови. Оставшиеся, в изорванных доспехах и сплошь залитые кровью, выглядели немногим лучше.
Тяжело вздохнув, Виста подхватила свой дорожный мешок и взялась за перевязку. Первым на очереди был широкоплечий бородатый мужик, чью грудь пересекала глубокая, обильно кровоточащая рана.
Ладомир и Лютый стояли рядом, тяжело дыша, и мерили друг друга взглядами.
– Сколько вас было-то? – отдышавшись, спросил Ладомир.
– Тридцать пять! Все… закаленные… бойцы… – прохрипел Лютый, с завистью глядя на молодого богатыря, почти восстановившего дыхание.
– Чем стоять, лучше выкиньте трупы из круга, пока не завоняли, – посоветовала им Виста. – Там их быстренько оприходуют.
Лютый нахмурился, но ничего сказать не успел.
– Виста, не надо бы тебе так говорить, – возмутился Ладомир. – Мы похороним их завтра, как воинов.
– Как угодно, – процедила девушка. – Но для меня это всего лишь трупы, когда-то бывшие разбойниками и убийцами.
– Сама-то ты кто, детка? – усмехнулся Лютый. – Что-то мне подсказывает, что ты имеешь с нами куда больше общего, чем, скажем, этот молодой витязь.
– Рыбак рыбака… – пробормотал Ладомир.
Виста вспыхнула и, ни слова не говоря, подошла к витязю и залепила ему звонкую оплеуху. Ладомир только моргнул, удивленно вскинул брови.
– Какие трогательные у вас отношения, ребятки, – восхитился Лютый и едва успел отшатнуться от ее сверкнувшего клинка.
– От этого гада, – она махнула рукой в сторону Лютого, – я могла бы ожидать чего угодно, но от тебя…
Она развернулась и продолжила перевязку. А Лютый с изумлением уставился на свою кольчугу. Меч Висты разделил ее переднюю часть на две половины. Но не это удивило и напугало его. В конце концов, после ночного боя от кольчуги и так мало что осталось. Просто будучи опытным воином, он по достоинству оценил ее удар и понял, что именно кольчуга была целью девушки.
– Не хотел бы я оказаться на месте моей кольчуги, – задумчиво сообщил он Ладомиру, а затем обратился к Висте. – Извини, сестренка, не хотел тебя обидеть.
Потом он подтолкнул Ладомира в плечо и прошептал:
– Отличная у тебя подружка, боевая. Только одно странно…
– Что?
– Как ты живой еще, паря, с твоей-то вежливостью?
Ухмыльнувшись, Лютый отбросил меч и взялся перевязывать второго раненого – высокого худощавого парня с ошалелыми глазами.
Потоптавшись немного на месте, Ладомир присел возле девушки и, пряча глаза, сказал:
– Прости, Виста, это я по глупости, – слова дались с огромным трудом.
– Кто бы сомневался, – фыркнула Виста. – Не бери в голову, я уже привыкла. Одной грубостью больше, одной меньше. Чего еще от тебя ждать?
Ладомир, внимательно вслушивавшийся в ее слова, насупился. Но потом решил, что она простила его.
– Виста, – спросил он. – Та легенда про меч, что ты рассказала, это правда?
Девушка изумленно уставилась на него.
