Тогда, в одиннадцатом, они завели разговор о провокаторах. Кажется, повод дал он: сказал, что хочет скорей добраться до Парижа, чтобы разоблачить агента, выдавшего царской охранке его, а еще раньше - Камо, Ольгу, Красина и других товарищей, связанных с "делом об экспроприации" денег царской казны на Эриванской площади в Тифлисе. Теперь имя этого провокатора известно: Яков Житомирский. Но тогда... Выслушав его план разоблачения агента, Дзержинский сказал: "На ловца и зверь бежит - я сам вот уже год работаю над материалами о провокации в подпольных наших организациях". И предложил Антону: не хочет ли и он работать в комиссии. Путко готов был стать помощником Юзефа в этом деле. Но после того, как переправит делегатов на конференцию и съездит в Париж. Новый арест отодвинул их встречу на долгие годы.
- Такая комиссия ныне нужна нам, - развил теперь свою мысль Дзержинский. - И особенно понадобится она нам в будущем. Видите сами: Милюков уже взял на вооружение методы царской охранки и начал засылать к нам своих осведомителей.
- Могу лишь повторить давнее: готов работать вместе с вами, Юзеф, Путко все еще не привык к его пастоя-щему имени.
- Договоримся так: когда окажетесь в Питере, непременно разыщите меня. Если произойдет что-либо важное на фронте - напишите.
Он назвал адрес. Протянул руку:
- До видзенья!
Антон вернулся на Полюстровский.
- Не можете остаться еще хоть на денек? - спросила Надя.
- Не могу. Приказ. А я - солдат. - Он начал собирать ранец. - Едва поспеваю на поезд.
Девушка пошла провожать его по молчаливым ночным улицам.
- Пишите мне, ладно?.. Сердце так болит и колотится!.. Я, как тогда говорила, Антон... Антон Владимирович, так и все это время...
- Не надо, Наденька.
- Поверьте, нету мне жизни без вас!..
Его горло свело спазмой. Но что он мог ей ответить?..
- Непременно буду писать, - глухо проговорил он.
Часть вторая
"А БОЙ ВЕДЬ ТОЛЬКО
НАЧИНАЛСЯ..."
Глава первая
24 августа
Положение на фронтах
Ставка. 24-го августа (ПИ А). В Рижском районе наши войска, перейдя реку Аа Лифляндскую, продолжают дальнейший отход до побережья Рижского залива в северовосточном направлении. В районе Псковского шоссе наша пехота отошла в район Зегеволъд - Лигат, в 25 верстах юго-западнее Вендена. Войска, действующие в восточном направлении от Риги, продолжая. под натиском противника отходить, достигли примерно линии Клинген-берг Фридрихштадт. На Двинском направлении оживленный артиллерийский огонь. Па остальном фронте перестрелка.
1
Поручик Антон Путко и старший фейерверкер Петр Кастрюлин ехали в Могилев.
Поезд уже оставил позади фронтовой район и одновременно, будто обозначено было на некоей небесной карте, полосу беспробудных холодных осенних дождей и привез их в ясное лето. Тот же поезд, одолев невидимый рубеж, отъединил их от оставленных на позиции товарищей, с которыми еще несколько часов назад они делили общую судьбу, укладывавшуюся в два обнаженных понятия: жизнь и смерть. И уже нахлынули приметы тыловой жизни. Появились штатские пассажиры. В проходе мальчишка-нищий фальцетом пел:
Ты, говорит, нахал, говорит, Каких, говорит, мало, Но, говорит, люблю, говорит, Тебя, говорит, нахала! Ты, говорит, ходи, говорит,
Ко мне, говорит, почаще И, говорит, неси, говорит, Конфет, говорит, послаще!..
Конфет побирушке не давали - не было, но котомка его разбухла от хлебных корок. Ни Антон, ни Петр не чаяли, не гадали, что окажутся вдруг в этом поезде. Вчера вечером Путко вызвали с батареи в штаб дивизиона:
- Прочтите и примите к исполнению.
На бланке телефонограммы он прочел: "По требованию главкосева прошу командировать от вверенной вам части в Ставку одного офицера для ознакомления с системою английских минометов и бомбометов новейших конструкций и присутствия при испытании их для распространения сведений об этих минометах в войсках. Если представится возможным, прошу командировать поручика Путко".
- Ишь в какой чести вы в самом штабе фронта! - не без зависти откомментировал капитан Воронов. - Что ж, бог в помощь! Гляньте и на сию цидулю, - он протянул еще одну бумагу. - Может, посоветуете, кого?..
Это также была телефонограмма: "По требованию нач-штаверха для пополнения георгиевского батальона прошу командировать Могилев-губернский одного рядового или ефрейтора, имеющего хотя бы одну Георгиевскую награду, крест или медаль. Командируемый должен быть обязательно из раненых и отличной нравственности. Выбор под личную ответственность..."
Антон сразу подумал: Петр Кастрюлин! Хоть и жаль ему было расставаться с давним другом и отличным артиллеристом, но что-то подсказывало: солдат-большевик будет нужней всего там, в георгиевском батальоне. Всплыло перед глазами: штаб-ротмистр в Георгиевском союзе и ящики картотек. И разговор с Дзержинским перед отъездом.
- Кастрюлина надо послать, - назвал он Воронову. - Подходит по всем статьям: и крест, и медали, и раны только-только зализал.
