Петр покачнулся, взмахнул руками, как подбитая птица крыльями, сделал шаг и рухнул на головы солдат.
- Уаааа! - взревела толпа, разом ощетинившаяся штыками на сброшенных с плеч винтовках.
- Что вы? Что вы! - взвился молодой голос. Георгиевцы отхлынули. Офицер остался в пространстве меж эшелонами один. Штыки нацелились на него.
- Что вы! Да я же!.. На помощь!..
Он пригнулся, чтобы нырнуть под вагон, и захлебнулся в предсмертном, отчаянном, нечеловеческом крике.
От штабного вагона бежали офицеры, на ходу вырывая из кобур наганы. Но, встреченные настороженными жалами сверкающей стали, оторопело, будто споткнувшись, останавливались. Засовывали револьверы.
- Не пойдем на Питер! Завертай назад, в бога душу мать!.. Всех вас, гадов, порешим, а на Питер, народ губить, не пойдем!..
Будто голосом Петра Кастрюлина. Его словами, вошедшими в сердца и души братьев-солдат...
2
Сыпавшиеся со всех сторон вести - одна тревожней другой - наводили Корнилова на мысль: хотя генералы и офицеры на его стороне, но солдаты - те штыки и сабли, которые были нужны в первую очередь, - не хотят поддерживать "корниловское дело".
Он поручил ординарцу Завойко составить новое обращение к войскам, которое, тотчас утвердив, распорядился передать в части в виде "Приказа No 900": "Честным словом офицера и солдата еще раз заверяю, что я, генерал Корнилов, сын простого казака-крестьянина, всею жизнью своей, а не словами, доказал беззаветную преданность родине и свободе, что я чужд каких-либо контрреволюционных замыслов и стою на страже завоеванных свобод при едином условии дальнейшего существования независимого великого народа русского". Тут уж получалась полная путаница, и становилось совершенно непонятным, против чего же и зачем он идет на Петроград.
А донесения поступали: Клембовский, отказавшийся принять должность главковерха, заменен на посту главнокомандующего Северным фронтом генералом Дмитрием Бонч-Бруевичем; главкозап Балуев и помощник главко-рум [Главкорум - главнокомандующий Румынским фронтом] Щербачев сыграли труса переметнулись на сторону "фигляра". Значит, подались и генералы... Деникина нет. И он остался только с Крымовым, от которого ни слуху ни духу. Полковник Лебедев, посланный на связь, как в воду канул, - до сих пор не вернулся. Остается единственная надежда - Каледин.
Сообщение, переданное через третьи руки, что атаман предъявил Керенскому ультиматум, пригрозив отрезать от Питера и Москвы юг, не подтверждалось официально, хотя вполне соответствовало обещаниям, полученным Корниловым от предводителя донских казаков. Поэтому главковерх продиктовал адъютанту:
- "Войсковому атаману Алексею Максимовичу Каледину. Сущность вашей телеграммы Временному правительству доведена до моего сведения. Истощив терпение в бесплодной борьбе с изменниками и предателями, славное казачество, видя неминуемую гибель родины, с оружием в руках отстоит жизнь и свободу страны, которая росла и ширилась его трудами и кровью. Наши сношения остаются в течение некоторого времени стесненными, прошу вас действовать в согласованности со мной так, как вам подскажет любовь к родине и честь казака". - За моей подписью отослать шифротелеграммой.
Не полагаясь на столько раз уже подводившую его связь, генерал вызвал Завойко:
- В такое время не хотел бы расставаться с вами. Но придется. Поезжайте снова на Дон, к Каледину. Подымите казаков.
- Когда ехать?
- Немедленно.
По выражению лица своего ординарца-советника Корнилов понял: тот рад возможности покинуть Ставку.
Крыса... Когда еще он доберется до Новочеркасска.... И доберется ли?.. И где же Крымов?..
3
Как и было запланировано Крымовым, сотни Первой Донской дивизии в ночь на тридцатое августа походной колонной двинулись в направлении Луги. У подступов к городу путь им преградили баррикады и ряды окопов. Казаки не захотели принимать боя. Не подчиняясь приказам офицеров, повернули коней назад.
Крымов уступил:
- Утром двинемся в обход Луги в направлении станции Оредеж. Будем заходить не со стороны Гатчины, а со стороны Царского Села.
Но утром его разыскали приехавшие из Петрограда двое офицеров посланцы Керенского.
- Министр-председатель просит вас прибыть в столицу. Он гарантирует вам безопасность своим честным словом, - передал один из них.
