– Так ты с ним свяжись и позаботься о том, чтобы он меня ждал! – ответил Древний Сарум. – Я не хочу сниматься с места и ехать в такую даль, и все впустую!
– Ну, даже если он тебя не впустит, они всегда могут проехать оставшуюся часть пути на автобусе или на такси, – сказал Солсбери, разворачиваясь на зеленых резиновых каблуках. – Но я дам ему знать. Поезжайте.
– Да ладно, ладно! – пробурчал Древний Сарум. – Я всего лишь гнилое местечко. Я делаю за тебя грязную работу. Ну, поехали, – сказал он нам. – Чего встали-то? Вам в Лондон надо или нет?
Он побрел к старой коричневой машине и уселся на водительское сиденье.
– Давайте залезайте! – крикнул он из окна. – Эта машина – радость и гордость Солсбери. Обычно он катает на ней только епископа или эту даму Кендейс. Так что нам нынче оказана большая честь!
Мы с Грундо переглянулись, наперегонки бросились к машине и открыли блестящую коричневую заднюю дверь. Мы плохо представляли себе, что такое «гнилое местечко», но Древний Сарум и впрямь вонял гнилью. Когда он проходил мимо нас, от него пахнуло слабо, но мерзко. А уж в машине, посреди блестящей кожаной обивки, вонь стояла несусветная – не столько даже сильная, сколько всепроникающая, как вонь от забитой канавы в жаркий день. А день был действительно жаркий. Мы с Грундо поспешно опустили до отказа тонированные окна машины. Но окна опустились только до середины, и потом, из-за тонировки смотреть сквозь них было довольно странно. Сквозь нижнюю часть фигура Солсбери, уходящего в сторону домов вместе со своими двумя собаками, казалась озаренной неестественным грозовым светом. Через верхнюю, открытую часть все по контрасту выглядело слишком голубым. А вонять меньше не стало.
– Собачник фигов! – буркнул Древний Сарум, заводя мотор. – На своих улицах он им гадить не дает, нет! И поэтому они бегают за город и постоянно гадят на меня. Я вам говорю, нелегко быть гнилым местечком.
Он продолжал бурчать так большую часть пути. Мы не знали, то ли он с нами разговаривает, то ли просто сам с собой, так что мы сидели на скользких сиденьях и время от времени отвечали: «Угу!», «Да ну?», «В самом деле?» и так далее, чтобы Древний Сарум не обиделся, и старались держать лица поближе к окошку, чтобы не так сильно воняло. Но ветер был горячий, так что помогал он не особо.
По-моему, Древний Сарум выбрал странную дорогу. По крайней мере, так сказал Грундо. Но и мне показалось странным, что вскоре перед нами вырос Стоунхендж.
– Взгляните на него! – с гордостью воскликнул Древний Сарум. – Хорошенько, хорошенько глядите. Вот вам настоящая каменная кладка! Вот как надо работать по камню! И можете себе представить: в старые времена все это было мое! Просто плакать хочется, да.
Мы подались к тому окну, чтобы лучше разглядеть Стоунхендж. Грундо вежливо заметил:
– Так значит, вы некогда владели изрядной магической силой!
– Магической силой! – воскликнул Древний Сарум. – Это уже не магия, это трансцендентальная тауматургия, сынок! Действительно, плакать хочется.
Грундо сказал еще что-то вежливое. Я же говорить не могла. Вид сквозь грозовое стекло этого плотного кольца огромных камней, одновременно громадного и маленького, наполненного мощью, подействовал на меня странно. Я приподнялась, чтобы видеть его поверх стекла, в его естественных мощных серых тонах, и обнаружила, что ощущение, которое я испытывала, отчасти было связано с тем, что Стоунхендж пробудил один из цветочных файлов хромой женщины. «Шиповник: места силы». Но все эти знания ускользали от меня, вращались, точно колесо, и передо мной, как спицы, мелькали частицы мудрости. Поначалу я думала, это оттого, что мне сейчас на самом деле не нужно знать о Стоунхендже. Но потом поняла, что дело в другом: этого места не было в файле. Знания хромой женщины восходили к тем временам, когда Стоунхендж еще не был построен. От этого я почувствовала себя так странно, что мне пришлось ухватиться за один из ремней у окна и закрыть глаза, пока мы не проехали мимо.
После этого мы, похоже, ехали в основном по главной дороге, ведущей в Лондон, но каждый раз, как мы подъезжали к какому-нибудь городку, мы сворачивали и принимались петлять между пыльными изгородями по узеньким белым проселкам и на большую дорогу выруливали, только когда городок оставался позади.
– Приходится их объезжать! – бормотал Древний Сарум. – Неохота спорить. Неохота выслушивать все эти «Нечего тебе ездить через меня, ты, гнилое местечко!» Да уж, приятного мало, скажу я вам!
Возвращаясь на главную дорогу, мы катили вдоль темных деревьев, и справа от нас тянулась длинная зеленая линия холмов. Примерно в то время, когда в небе у нас за спиной начал разгораться закат, мы с Грундо обнаружили, что невольно поворачиваем голову в сторону этих холмов. Там что-то было. Мне в голову снова пришел «Шиповник: места силы». Но на этот раз ощущение было еще более странным. Часть силы, что там пребывала, явно была древней уже в те времена, когда хромая леди создавала свои файлы, а части там не было, она была новой и не менее мощной, чем Стоунхендж.
