— Своего шефа я знал почти восемь лет. Вряд ли он был в этом замешан. Кто-то нашел способ его убрать. А может, просто предложили ему побыстрее выйти на пенсию и он согласился. На этой работе шеф совсем из сил выбился.
Они помолчали; колеса наматывали милю за милей.
— Мне понадобится новое снаряжение, — сказал Бен.
— Что именно?
— Патроны для «пара-орднанса». Сорок пятый калибр, автоматические. Медные гильзы, без маркировки. Штук двести хотя бы. Не излишки с армейских складов, а что-нибудь качественное, марки «Федерал» или «ремингтон». Можешь достать?
— Попытаюсь, — ответил Кински.
— Или другой пистолет. Самый обычный, никаких наворотов. Калибром не меньше девяти миллиметров.
— Я знаю одного парня…
Снова воцарилось молчание.
— Так что там у тебя с Ли? — вдруг спросил Кински.
Бен замялся.
— Ничего.
— Я же не слепой.
Бен пожал плечами.
— Мы давно знакомы. Когда-то были близки, вот и все.
— Ладно, не стану совать нос куда не следует, — отступил Кински. — Это не мое дело. Просто я хотел сказать…
— Что?
— Если между вами что-то есть, то не разбрасывайся этим.
Бен посмотрел на Кински: лицо полицейского окаменело.
— Не потеряй это, Бен, — повторил Кински. — Такими вещами разбрасываться нельзя. Их нужно ценить. — Он помолчал, крепко стиснув руль, и тихонько добавил: — Я-то свою жену потерял.
Бен долго искал нужный адрес под ледяным дождем. Наконец он оказался перед невзрачным зданием, ничем не выделявшимся среди других таких же домов на извилистой улочке, в десяти минутах ходьбы от железнодорожной станции Амштеттен.
В ответ на стук в дверь в доме залаяли собаки. Подождав немного, Бен снова постучал. Послышались шаги, и за рифленым стеклом дверей показался силуэт. На крыльцо вышел мужчина: полный, с усталыми глазами, пухлыми щеками и растрепанной седой шевелюрой. Из коридора потянуло запахами кухни и мокрой собачьей шерсти.
— Герр Майер?
— Да. А вы кто? — Майер подозрительно прищурился.
Прикрыв большую часть документа пальцами, Бен помахал полицейским удостоверением, которое стянул из кармана Кински, и торопливо убрал его, как только Майер увидел слово «полиция».
— Следователь Гюнтер Фишбаум, — представился Бен, стараясь принять максимально официальный вид.
Майер медленно кивнул и вдруг насторожился.
— Вы не австриец.
— Долго жил за границей, — соврал Бен.
— Что вы хотели?
— Я насчет вашего сына, Фридриха.
— Фред умер, — мрачно ответил Майер.
— Я знаю. Простите, но я хотел бы задать пару вопросов.
— Фред умер почти год назад. Покончил жизнь самоубийством. Какие еще могут быть вопросы?
— Я не отниму у вас много времени. Позвольте войти?
Майер промолчал. Где-то в доме открылась дверь, к Майеру подошла тощая женщина.
— Was ist los?[5] — встревоженно спросила она.
— Polizei,[6] — ответил Майер, не оглядываясь.
— Могу я войти? — повторил Бен.
— Это что, уголовное расследование? — спросил Майер. — Мой сын что-то натворил?
— Нет, ничего он не натворил.
— Тогда я не обязан впускать вас в дом.
— Верно, тем не менее я был бы вам благодарен, если впустите.
— Хватит с нас допросов! — закричала женщина. — Мы и так уже настрадались!
— Уходите, — тихо сказал Майер. — Мы больше не хотим говорить о Фреде. Наш сын умер. Оставьте нас в покое.
Бен кивнул.
— Я понимаю. Извините, что побеспокоил.
Он повернулся, чтобы уйти. Тяжелые капли дождя падали с неба и холодили кожу.
Билеты! Два билета в оперу. Один для Фреда, а второй? Для Оливера? Сомнительно. Зачем бы Оливер отдал Фреду оба билета? Он бы свой себе оставил. К тому же не в характере Оливера ходить в оперный театр с мужчиной. Оливер везде ходил с девушками, желательно хорошенькими. Да и Фред вряд ли пошел бы с другом. Тогда кому предназначался второй билет?
Остановившись на последней ступеньке крыльца, Бен обернулся. Майер настороженно наблюдал за ним из-за полузакрытой двери.
— Еще один вопрос. Всего один вопрос, и я уйду.
— Какой? — Майер чуть приоткрыл дверь.
— У Фреда ведь была девушка, верно?
— Что случилось? Ей грозят неприятности?
Бен задумался на мгновение.
— Возможно, но я мог бы ей помочь.
Это был последний шанс: если сейчас Майер захлопнет дверь, то след оборвется. Бен невольно занервничал.
Майер молча смотрел на него. Бен ждал, не обращая внимания на холодный дождь, льющий за шиворот.
— В последнее время она нам не звонит, — наконец сказал Майер.
— Где ее найти?
До интернет-кафе Бен доехал на такси. Внутри было тихо, чистенько и почти безлюдно. На длинной стойке из нержавеющей стали стояли кассовый аппарат и эспрессо-машина. В стеклянной витрине лежали пирожные и пончики. На стенах висели в рамках рекламные плакаты фильмов: «Тринадцать друзей Оушена», «Ультиматум Борна», «Лабиринт Фавна» и «Изгой». Заметив последний, Бен ухмыльнулся. В дальнем конце парочка подростков, хихикая, печатала что-то на клавиатуре. Играла негромкая музыка — современная классика.
За стойкой, уткнувшись в книгу, сидела на высоком табурете девушка: симпатичная, пухленькая, на вид лет двадцати. Рыжеватые волосы были аккуратно собраны под белой шапочкой на макушке.
