Потом они за столом долго обсуждали, кто такой, как он попал в ресторан, тогда кто-то предположил, что это участник клошар-тура. Ведь простому бомжу ни за что не попасть в это закрытое для простых смертных заведение, и сейчас оборванец переоделся и спокойно ужинает в одном из ресторанных кабинетов. Кто-то стал горячиться и доказывать: такого рода развлечение — вид помешательства, и нормальный человек на это не пойдёт. А ему всё не давал покоя взгляд странного человека. Через полгода на одном из приёмов в Спасо-хаусе ему знакомо подмигнул проходивший мимо человек с бокалом в руках. И, что характерно, как говорит Толя, у них были похожие костюмы. Теперь он давно не в классическом прикиде от Zegna, и джинсы не зеньевской коллекции Casual, он и есть настоящий casual.
Да ещё бегает по городу с двумя паспортами, и один другого хуже: один — чужой, и другой — зачумленный. Нет, надо обязательно вернуть документ, позвонить Толе и отправить документ. И сегодня же. Нет, он не будет он искать почту в этом районе, а ну, как озеленители кинуться в погоню, предъявят счёт за воду, а то и за разбитую раковину! Он поедет в центр, найдёт почтамт, вот он обозначен на карте, там много переговорных кабинок и людей, там несложно затеряться…
Но на почте были пусто, за стойкой девушка-оператор сосредоточенно долбила по клавиатуре компьютера, и он попытался вспомнить, как всё делается, кажется, надо платить за минуты разговора. Всё оказалось куда проще: купи карту и звони куда угодно — это теперь называется универсальный таксофон. И городской номер так и вовсе можно набирать без кода. Замечательно! Остается надеяться, что девушка не очень удивилась его невежеству.
Закрывшись в кабинке, он не сразу набрал Толин номер, почему-то всё время путался в цифрах, а завершив все манипуляции с кнопками, он прижал трубку к уху и долго слушал звонки. «Возьми ты, наконец, его в руки!» — вспомнил он суровый голос Толиного мобильника, а тот всё не брал. «Ну, где ты там?» — терялся беглец. Ему непременно надо услышать майора, и когда раздалось далекое: «Алло! На проводе!», хрипло и радостно выпалил:
— Толя! Это я!
— Ё! — обрадовался в Чите майор Саенко. — Ну, и как оно?
— Пока — ничего!
— Значит, гуляешь? И правильно. А я до твоих дозвонился! Чуешь, дозвонился! — кричала трубка. Он не сразу понял, о чём это вертолётчик. А потом как горячей водой облили: неужели действительно звонил? Ну, майор! Какую гору с плеч снял! Но словами только и мог выдавить: «Спасибо!»
— Там всё нормально! — успокаивал Толя.
— А что ты сказал?
— Шо надо, то и сказал! Мы с твоей мамкой друг друга поняли, не сомневайся!
— Когда звонил?
— Сегодня с утра, из Улан-Удэ… Зараз в Читу еду.
— А это была она? — вдруг ни с того, ни с сего засомневался он в Хабаровске.
— Она, она, я переспросил, а то голосок был детский… А как твой знакомый?
— Понимаешь… Я попробую ещё один вариант.
— Если ты насчёт женщин, то шо там пробовать, они все одинаковые, — рассмеялся далёкий майор.
— Всё шутишь…
— Хочешь серьёзного? Бери билет — и давай назад! Документ у тебя есть, слышишь?
— Рано. Но если ничего не выйдет, обязательно так и сделаю…
Взбудораженный разговором, он ещё какое-то время сидел в тесной кабинке, и потом на шумной вечерней улице не сразу мог определиться, в какую сторону податься. Хорошо, хорошо, он пока придержит Толин паспорт, а там посмотрим…
Потом не мог и вспомнить, сколько бродил по чужому городу, стараясь идти дворами, минуя оживлённые улицы, шумные компании и мужчин, хоть чем-то похожих на милиционеров. Солнце зашло, набежали скорые сумерки, и всё чужее становились и улицы, и дома, маленькие и большие, и всё бесприютней на душе…
Где провести предстоящую ночь? Думай, думай! Когда-то не было ничего проще, чем отсидеться в ночном клубе или в бильярдной. Теперь же более нелепого задержания, чем в таком заведении, трудно было бы и придумать! И как смаковала бы пресса обстоятельства ареста! И заголовок искать не надо было, он сам просился на язык: «Конец игре!» А что если купить билет до какой-нибудь ближайшей станции и сидеть на вокзале? Нет, нет, ближайшие станции — маленькие, и ночные пассажиры там — раз-два и обчёлся. Патрульные и пересчитывают.
Пересекая улицы и переулки, он очутился в каком-то заросшем дворе с невысокими домами, окружёнными кирпичным забором. Внутри двора было тихо, и никаких лавочек у подъездов, но вход туда перегораживали не только запертые двери, но ещё и решётки. Решётки! Что ж удивляться? Каждый защищается от жизни, как может. Да, на окнах твоего дома не было решёток, но был трехметровый забор по периметру посёлка. Сам ведь и выстроил. Выстроил, выстроил! Забор-то стоит, жизнь сломалась…
