- Я? - переспросил Томас. - Да. Или нет?
- Да, - сказала Рита.
- Да, - повторил он. - А почему?
- Потому что ты мой жених.
- Жених. Помню, ты говорила. Господин Мюйр, да.
- Охрана тоже обязательна?
- Понятие охраны мы понимаем расширительно, - объяснил я. - В наши функции входит охрана не только физического, но и душевного здоровья клиента.
- По-вашему, я могу ему угрожать?
- Ему может угрожать все. Он беззащитен, как одуванчик. Или как овечка в глухом лесу.
- Мне больше нравится одуванчик, - подумав, сообщил Томас.
- Пусть так. Но я считаю своим долгом присутствовать при твоих встречах с людьми, которые могут представлять собой источник угрозы. Вы против, господин Мюйр?
- Нет, - ответил он. - Более того. Если бы вы решили сейчас уйти, я попросил бы вас остаться. Против вашего присутствия, госпожа Лоо, я тоже не возражаю, хотя это несколько удлинит нашу беседу. Потому что для начала мне придется прояснить свои отношения с вами. Но мы же никуда не спешим, не так ли?
- Мы никуда не спешим? - осведомился Томас у Риты.
- Нет, - сказала она.
- Господин Мюйр, мы никуда не спешим, - повторил Томас.
- Как я понимаю, вы считаете меня виновным в смерти вашего мужа, заговорил Мюйр, глядя на Риту сверху вниз, снисходительно. - Нет, Рита Лоо. Это несправедливо. Он умер от наркотиков. И вы это знаете. Он умер через год после того, как освободился из заключения.
- А кто его туда засунул? Напомнить? - спросила она.
- Да, это я инициировал процесс над молодыми эстонскими националистами, легко согласился Мюйр. - Я мог бы сказать, что выполнял указание из Москвы, но не скажу. Нет, я считал эту акцию правильной и своевременной. Я и сейчас так считаю. И она дала эффект, какого не ждал никто. Кроме меня. Посмотрите на наших ведущих политиков, - продолжал он, как бы посмеиваясь и тем самым как бы призывая не относиться к тому, что он говорит, слишком серьезно. - Особенно из первой волны. Каждый третий прошел через пермские лагеря. И что же? Они избавились там от интеллигентского прекраснодушия и поняли, что за власть нужно уметь бороться. Закалились, сплотились. И в конце концов победили. А если бы не было этой закалки? Да так и спивались бы на своих кухнях в пустой болтовне. Разве это не так?
Мюйр огляделся, ожидая возражений. Не дождавшись, удовлетворенно кивнул:
- Именно так. Но я не претендую на то, чтобы мое имя было вписано золотыми буквами в историю свободной Эстонии. Я даже не в обиде, что меня вышвырнули из жизни в самом зрелом и плодотворном возрасте. Мне было всего шестьдесят девять лет, когда меня отправили на пенсию, на которую я могу прокормить только своего кота. У меня замечательный кот, - сообщил он. - Карл Вольдемар Пятый. Прекрасный собеседник. Потому что он умеет молчать.
Меньше всего Мюйр был похож на человека, который тратит пенсию на своего кота, а сам живет впроголодь. Но я воздержался от этого замечания.
- Нет, не в обиде, - повторил он. - Оценку прошлому даст история. Собственно говоря, я уже часть истории. Некоторым образом - сама Клио.
- Вы не Клио, - вступился за музу истории Томас. - Клио женского рода. Он указал на Риту Лоо. - Клио - это она.
- Вы ошибаетесь, - возразил Мюйр. - Клио не может быть молодой и красивой. Она среднего рода. Она стара и страшна. Как я.
- Вы не инициировали процесс над молодыми эстонскими националистами, решительно вступила в игру червонная дама Рита Лоо. - Вы его спровоцировали. Подбросили моему мужу доллары. До сих пор удивляюсь, что не наркотики!
- Нечему удивляться, госпожа Лоо. У нас была другая задача. Наркотики уголовщина. А доллары - это работа на западные антисоветские центры. Доллары очень хорошо вписались в контекст. Стали эффектной заключительной точкой. А контекст, согласитесь, был неспровоцированным. Самиздат, "Хроника текущих событий", машинописные экземпляры "Архипелага ГУЛАГа". Нам нужен был политический, а не уголовный процесс.
- И вы его успешно сварганили. И даже не краснеете, когда говорите об этом сейчас!
- Я чего-то не врубаюсь, - вновь вмешался бубновый валет. - Вы говорите о художественной литературе, а я не понимаю зачем. Я читал "Архипелаг ГУЛАГ". Талантливо, но затянуто. Но разве вы пришли ко мне, господин Мюйр, чтобы говорить о художественной литературе?
- Сиди и молчи, - вывела его из игры червонная дама. - При обыске они обнаружили у моего мужа пятьдесят тысяч долларов, - объяснила она мне. Не потому, что хотела объяснить, а потому, что ей нужно было выговориться и она почему-то решила, что я самый подходящий для этого адресат. - А сказали, что должно быть двести. По агентурным данным. Двести тысяч долларов! У Александра! Да он и десятки никогда в руках не держал! У нас в доме иногда куска хлеба не было! Они допытывались, куда он дел остальные сто пятьдесят тысяч. Пропил. Финансировал подрывную деятельность. Я была совсем девчонкой, ничего не понимала. Но чудовищность этой нелепицы понимала даже я!
