Как ни старался Меншиков думать о чем-нибудь другом, его мысли постоянно возвращались к Днепру. Знать бы, что творится сейчас на его берегах! Однако подобным даром природа не наградила еще ни одного смертного, а потому, хочешь или не хочешь, придется поверить словам шляхтичауниата, перебежавшего к русским с берега, занятого шведами.
— Значит, своими глазами видел неприятельскую переправу? — спросил Александр Данилович.
— Да, ваше сиятельство, причем так же хорошо, как сейчас вас, — торопливо заговорил Яблонский, прикладывая пухлые руки к груди. — Мой хутор стоит на взгорке возле Днепра, и у меня остановился на постой сам генерал Левенгаупт со свитой. Неприятный человек, на всех смотрит косо…
Взмахом руки князь остановил шляхтича.
— О генерале потом, вначале поведай о переправе.
— Конницу шведы пустили на тот берег бродом, пехоту перебрасывают на плотах и лодках, а для обоза выстроили два моста. Лес и камень заготовили заранее, выбрали самые узкие места с сухими берегами, нагнали наших мужиков в помощь своим солдатам — и мосты готовы.
— Как быстро идет переправа? Сколько времени потребуется шведам, дабы перебросить на наш берег весь корпус и обоз?
Яблонский неопределенно пожал плечами.
— Того не знаю, ваше сиятельство. Солдаты переправляются быстро, а вот мосты… Ненадежны они, ох как ненадежны! На скорую руку строили их шведы; торопились. Покуда телеги идут с интервалами — все хорошо, а стоит пустить их сплошным потоком — мосты того гляди развалятся. Сдается мне, что обоз надолго задержит генерала.
Глаза князя повеселели, он довольно потер руки.
— Поспешишь — людей насмешишь. Но хитер генерал, ничего не скажешь. Мы собрались встречать его между Шкловом и Копысью, а он прыгнул от нас к самой Орше. Как нутром беду чуял…
— Все шведы от усталости еле на ногах держатся, а на коней даже смотреть страшно, — снова заговорил Яблонский. — Если по ним сейчас ударить — ни один не уйдет.
— Сколько их? — уже почти весело спросил Меншиков.
— Не считал, ваше сиятельство. Шведы начали переправу после полудня, и той же ночью я, как верный друг России и покорный слуга их величества царя Петра, поспешил к вам.
— Молодец, шляхтич, — хлопнул Яблонского по плечу Александр Данилович. — Обещаю, что государь по достоинству оценит твою службу.
Князь поманил к себе стоявшего у двери драгунского полковника.
— Ты докладывал, что разъезды имели стычки со шведами под Оршей и Копысыо. А переправ они не узрели?
— Нет, ваше сиятельство. Шведы пытались на лодках и плотах перебраться на наш берег, но драгуны из мушкетов отогнали их обратно. А вот насчет переправы никто из них мне даже не заикался.
— А что доносят твои казачки? — обратился Меншиков к Голоте.
— Видели неприятельскую кавалерию по всему берегу от Копыси до Орши. Но мостов або переправы не приметил никто.
— И немудрено, — заметил князь. — Генерал Левенгаупт бежал от нас к Орше не для того, чтобы позволить любоваться своей переправой. Но ничего, господа шведы, у нас тоже ноги и прыть имеются.
Александр Данилович вытер вспотевший от волнения лоб платком, швырнул его на стол. Глянул попеременно на Голоту и драгунского полковника.
— Сию же минуту выслать разведку в место, что указал нам господин шляхтич. Немедля поднять войска и трубить поход. Я хочу пожаловать к генералу Левенгаупту раньше, чем он успеет перебросить весь корпус на ваш берег.
Тревожа предрассветную тишину конским ржанием и стуком копыт, разбрызгивая грязь и стряхивая снег с нависших над дорогой ветвей, по лесу мчался десяток всадников. Почти все в казачьих кунтушах и шапках, с саблями на поясах, с заряженными мушкетами поперек седел. И лишь один был безоружен, одежда и блеск рыбьей чешуи на сапогах и полах селянской свиты выдавали в нем рыбака. От потных лошадиных боков валил пар, с морд падали на землю желтоватые хлопья пены, но всадники, безжалостно нахлестывая скакунов плетьми, не сбавляли скорости.
Вот дорога сделала поворот, полезла на косогор. И тотчас сбоку, из-за припорошенных снегом кустов, раздался резкий повелительный окрик.
— Стой! Пароль!
— Сердюки! — крикнул бунчужный, скакавший впереди маленького отряда. — Гони коней!
Заглушая его слова, из-за кустов грянул залп, и трое скачущих повалились с седел. Остальные продолжали мчаться вперед. На полном скаку они вынеслись на вершину косогора и натянули поводья: внизу, перекрывая дорогу, стояла группа конных с наведенными на них мушкетами.
— В лес, хлопцы, в лес! — скомандовал бунчужный, первым направляя коня в придорожные кусты.
