— Как это не выведет? — не понял Владимир Петрович. — Всякая дорога куда-то ведет или что-то соединяет.
— А эта не выведет, — упрямо повторил мужик. — Эту просеку окрестные селяне рубили для нашего барина. Большой он у нас охотник и рыболов. Особливо зимой, когда чем иным занять себя нечем. А тут рядом в лесу озеро, рыбой богатое. Вот барин и заставил мужиков проложить к нему среди болот и оврагов удобную для проезда при всякой погоде дорогу.
— Далеко до озера?
— Напрямик верст пять, по просеке — втрое больше.
Владимир Петрович быстро прикинул в голове сложившуюся ситуацию: вскоре французы очутятся на озере и поймут, что оказались в ловушке. Чтобы выскользнуть из нее, у них будет два выхода. Первый: возвратиться назад и рискнуть все-таки проскочить по зимнику через деревню. Второй: двинуться от озера к тракту напрямик через лес или по какой-нибудь тропе. В случае если беглецы решат возвратиться, самое разумное остаться на месте и устроить им засаду на просеке. Но если они выберут второй вариант, необходимо как можно быстрее обнаружить их след.
Получалось, чтобы действовать наверняка, преследователям надлежит продолжать погоню до тех пор, покуда французы не окажутся в пределах их зрительной видимости. Скакать за беглецами по просеке нельзя: вдруг они осмелятся возвратиться к зимнику? Тогда, в случае обнаружения преследователей первыми, они устроят засаду сами. Значит, необходимо двигаться к озеру через лес.
— Веди к озеру кратчайшим путем, — приказал прапорщик леснику…
Озеро открылось перед ними внезапно. С высокого, полого спускавшегося к замерзшей воде откоса, на который они выехали их леса, оно хорошо просматривалось во всю ширь. Уже стемнело, в небе сияла полная луна. И Владимир Петрович с гулко застучавшим сердцем увидел посреди матово отсвечивавшей ледяной поверхности озера вереницу саней и две расхаживающие подле них фигуры. Остальные французы виднелись передвигающимися черными точками на противоположном от преследователей заснеженном берегу. «Ищут исчезнувшую просеку», — догадался прапорщик
— Все как нельзя лучше, — радостно проговорил урядник. — Перекроем францам дорогу назад и первыми ударим в упор из засады. Свалим каждый по паре ворогов из пистолетов, остальных сграбастаем в полон. Верно мыслю, ваше благородие?
— Верно, урядник. Поэтому, как только французы тронутся обратно, сразу в засаду к тем кустам, — указал Владимир Петрович на заросли молоденьких елочек сбоку от просеки.
Однако французы не торопились покидать озеро. Через полчаса к саням вернулись четверо тех, что искали пропавшую на льду озера дорогу. Собравшись в кружок, беглецы некоторое время стояли вместе. «Решают, как поступить дальше», — подумал Владимир Петрович. Закончив совет и вскочив каждый в сани, французы развернули их не к просеке, а погнали к левому берегу, откуда ближе всего подступали к середине озера торчавшие надо льдом сухие метелки прошлогоднего камыша.
Остановив сани и поставив их вплотную друг к другу, беглецы торопливо распрягли лошадей и отогнали подальше к берегу. Сбросив с поклажи парусину, французы сняли с каждых саней по два бочонка, принялись раскатывать их по льду в разные стороны. Через несколько минут сани оказались внутри широкого круга из расставленных на одинаковом расстоянии друг от друга дюжины бочонков.
Еще не улавливая смысла происходящих на его глазах действий, Владимир Петрович, тем не менее, с интересом за ними наблюдал. Вот французы разошлись, охватили сани и круг бочонков живым кольцом. Сняли с плеч ружья, легли на лед, и до слуха прапорщика донеслась приглушенная расстоянием трескотня выстрелов. Тотчас темноту ночи разорвали несколько ярко-багровых вспышек и тишину леса нарушили гулкие взрывы. Когда пороховой дым рассеялся и улеглась снежная пыль, Владимир Петрович снова увидел шестерых врагов. Сбившись тесной кучкой, они стояли на краю огромной полыньи с плававшими посреди нее двумя испещренными трещинами льдинами. На одной, завалившись на бок и задрав, полозья, виднелись единственные не очутившиеся в воде сани. Но вот льдина качнулась, ее край с санями погрузился в озеро, и, когда льдина выпрямилась, на ней ничего не было.
Прапорщик еще не пришел в себя от изумления, а французы уже направились к лошадям, принялись разбирать поводья. Внезапно в их группе затрещали пистолетные выстрелы, и Владимир Петрович увидел, что четверо беглецов неподвижно лежат на льду. Оставшиеся в живых, хватая мертвых за ноги и волоча тела по льду, сбросили трупы в полынью, вскочили на коней. Стук копыт — и двое всадников, держа в руках поводья от запасных лошадей, исчезли в поглотившем их ночном лесу.
