Один за другим раздалось еще несколько звонков, на которые Игорь Владимирович отвечал с той же лаконичностью. Наконец телефон замолчал.
— Александр Петрович, — обратился научный оппонент Кардинала к представителю Совета, — произошло то, что мы и ожидали: от силовых методов решения проблемы режим перешел к маневрированию. Только что прибыл новый командующий округом, снабженный неограниченными полномочиями. Силы правопорядка получили приказ не появляться на улицах, а войска — исполнять их обязанности, но не вмешиваться в политические события. Только поддерживать ситуацию в рамках контроля. Простите, я должен дать моим людям кое–какие указания.
Он нажал кнопку связи, и через несколько секунд в комнату вошла пожилая женщина. Она остановилась в дверях и вопросительно посмотрела на Игоря Владимировича.
— Надежда Ивановна, — обратился к ней «паук», — оповестите, пожалуйста, руководителей всех команд, что в связи с изменением ситуации мы переходим к реализации плана «С». Команды слежения, в особенности подразделение «Омега», должны отслеживать ситуацию круглосуточно. О малейших изменениях в коллективной психике населения докладывать немедленно. Что там v команды «Ипсилон»?
— Ими заготовлено около пятисот тысяч листовок типа «П». Ждут приказа на распространение.
— Все листовки уничтожить, — как бы размышляя о чем–то, сказал Игорь Владимирович. — Пусть немедленно приступают к печатанию листовок типа «ПВ 2 ЧС». И распространяют по мере изготовления.
— Скажите, Игорь Владимирович, — с любопытством спросил Бирюков, когда женщина вышла, — а что такое «ПВ 2 ЧС»?
— Прямое воздействие в чрезвычайной ситуации.
— А до этого было косвенное? — с некоторой насмешкой поинтересовался Александр Петрович.
— Не совсем. Первые листовки ориентировали психику на самостоятельную дачу установки. А вторая партия уже будет давать установку нашу.
Бирюков жестко посмотрел на «паука». Его глаза сузились и превратились в два буравчика, которые начали сверлить собеседника, но не в целях проникновения в недра его сознания, а с целью подчинить его своей воле. Такое очень редко случалось с Александром Петровичем и, как правило, заканчивалось успехом.
— Что представляет собой ваш план? Почему он не согласован с Советом?
— Ну, так давайте согласуем, — весело сказал Игорь Владимирович. — Вы видите, что вино налито. Надо пить. Кстати, не хотите ли чаю? Нет? Напрасно. Чай — очень хороший помощник в дискуссии. Итак! Через несколько часов население получит листовки с инструкциями, из которых ему будет понятно, — он начал загибать пальцы: — А. В первом бою одержана победа, и противник перешел к обороне. Б. Борьбу нельзя прекращать ни под каким предлогом до тех пор, пока не будет достигнута цель, а именно, выборы в соответствии с Конституцией. В. Необходима организованность, в связи с чем каждый должен знать свое место. Это место указано в листовке. И каждый прочитавший ее будет знать, куда ему идти, где находиться и что делать. Я предлагаю вам, уважаемый Александр Петрович, немедленно выехать в Москву и рассказать нашим соратникам, и Николаю в первую очередь, что происходит здесь, а также сообщить, что я считаю целесообразным начать то же самое в столице и в других крупных городах.
На следующий день по дороге на вокзал (его повез на своей машине один из помощников «паука») Бирюков внимательно наблюдал за тем, что происходило на улицах. Они как–то враз опустели. Военные патрули попадались чуть ли не чаще, чем цивильные граждане. Все это резко контрастировало с обстановкой, царившей в Питере в день его приезда, за исключением одного. Он чувствовал во внешнем спокойствии какую–то странную напряженность. Ему было ясно, что по первому сигналу (он знал, какой сигнал изобрел «паук» для вывода людей на улицы) улицы заполнятся народом, готовым на все.
В поезде, лежа в купе спального вагона в полном одиночестве, он размышлял над последней фразой Игоря Владимировича, которую тот произнес, кривляясь и подражая голосу покойного, и в то же время вечно живого вождя мирового пролетариата: «Припомните историю, батенька. Побеждает тот, кто действует решительно в нужный момент и в нужном месте. Колеблющиеся, как правило, проигрывают. Это может подтвердить и нынешний почти президент, который всегда побеждал потому, что никогда не колебался, и потому, что всегда колебались его политические оппоненты».
Кого он имел в виду под термином «почти президент», Бирюков спрашивать не стал.
Прибыв на Ленинградский вокзал, Александр Петрович сразу пошел к поджидавшей его машине, возле которой курил его водитель. Когда они отъехали уже на приличное расстояние, раздался грохот, судя по всему, со стороны вокзала. Водитель и Бирюков машинально посмотрели друг на друга, и Александр Петрович почему–то пожал плечами. Через десять минут зазвонил телефон.
— Алло, — сказал Бирюков, достав телефон.
— Александр Петрович? — раздался жизнерадостный голос Сидоренко. — С приездом. Николай Иванович очень просил вас приехать. Он сейчас у себя.
