— Так вот, тайная фракция очень умело создала обстановку, в которой латентный подпараметр, именуемый в народе жадностью, перестал быть латентным и поразил психику огромного количества чиновников. Им в настоящее время нужен не столько прокурор, сколько психиатр. Создав для участников экономической системы управления возможности безнаказанно грабить бюджет и вытягивать из населения взятки, режим привязал их к себе накрепко. И они уже не могут контролировать себя. Вы же знаете, что в банках данных правоохранительных органов есть материал на всю управленческую верхушку, включая нынешнего президента и его ближайших родственников. И наконец, третий параметр — жестокость. Вы ведь понимаете, что на то, чтобы задавить российский криминал, я имею ввиду тех, кого называют братвой, нужен месяц. Максимум, два. Но режим опекает их, как мать свое дитя. Система безнаказанности бандитов, созданная режимом, вывела жестокость из состояния латентности. И эти самые бандиты в случае необходимости со всей жестокостью встанут на защиту этого режима. Их руками можно физически устранять неугодных, и вы сами знаете, как это делается. С их помощью можно многим заткнуть рот. Вы ведь знаете, что криминальные коммерческие и финансовые структуры могут, если понадобится, выставить в поддержку режима несколько сот тысяч вооруженных бойцов.
Бардин помолчал, потом плеснул в чашку остывшего кофе, сделал несколько глотков и продолжил:
— Настоящее политическое сопротивление, а оно очень малочисленное, загнано в рамки официальной политики и циркулирует в нем, как пар в паровом котле. Оно теряется среди оппозиции, созданной режимом. К кому на выборах присоединяться противнику нынешнего режима, голубчик? Разумеется, к оппозиции. К нынешним коммунистам или жариновцам, которых перед захватом власти предусмотрительно создала тайная фракция. А это значит, что кто бы ни получил лавры в этом спектакле, выиграет режиссер. Таким образом, нынешний режим можно сокрушить только банальным вооруженным путем, но это пахнет большой кровью. Поэтому необходимо задействовать псиметоды, причем действовать нужно по принципу цаныши.
— Это еще что такое?
— Это тактика китайцев. Постепенное поедание чего–либо, подобно тому, как шелковичный червь поедает листья. Плавно и незаметно.
— Но на это уйдут десятилетия, — грустно сказал Александр Петрович.
— А куда вы торопитесь? — насмешливо спросил Бардин. — Может быть, у вас в Думе буфет плохой?
— Это уже цинизм, голубчик, — в свою очередь констатировал Бирюков, очень довольный тем, что оппонент раскрылся и позволил нанести удар. — И теперь я имею право сделать вывод, что вы совсем не тот, за кого себя выдаете.
Кардинал посмотрел на собеседника с нескрываемым интересом:
— Похоже, вы не теряете зря времени, уважаемый. Вы действительно кое–чему научились. Ну да ладно, не буду развращать вас комплиментами.
— Опоздали, друг мой. Я развратился, еще когда был курсантом–первокурсником.
— А вот это уже действительно цинизм, голубчик! — Профессор дал понять, что разговор на серьезные темы окончен. И тем не менее он все же добавил: — Знаете что, познакомьте меня с этим самым Рублевским.
Директор ФСК Сергей Степашин, отвечая на мой вопрос, сказал «о значительных трудностях, возникающих при расследовании и пресечении фактов коррупции со стороны руководящих должностных лиц».
Веселов нажал кнопку селектора.
— Слушаю, Владимир Иванович, — раздался голос секретарши.
— Кофе, — коротко бросил замминистра, — и не соединяй меня ни с кем.
