— А этот Тимофеев, письмо которого вы мне прочитали, ругал Никиту Сергеевича и Аджубея. Я его за это изматерил, и на проекте его книги, которую он дал мне на отзыв, я написал, что это такое дерьмо, которое выпускать нельзя.
— Ты с ним разговаривал?
— Раз пять разговаривал. Он пишет книгу очерков о штурмовиках. Во время одного из разговоров он ругал Аджубея за то, что тот, будучи редактором „Комсомольской правды“, а затем „Известий“, не напечатал два его очерка. Он говорит: не имей сто друзей, а имей Аджубея, зятя Хрущёва… Тимофеев, видимо, считает, что я к Никите Сергеевичу должен плохо относиться, а я, кроме благодарности, к нему ничего не имею. Я был у Никиты Сергеевича, он хорошо меня принял, много сделал для меня, я благодарен ему. И когда кое-кто о нем говорит глупости, я им даю резкий отпор.
— То, что ты говоришь сейчас, подтверждает мои слова. Прекрати встречи с подобными людьми. Ты сболтнешь что-нибудь в пьяном виде, они переврут, добавят, преувеличат, и для тебя это может кончиться большими неприятностями.
— Полностью согласен с вашими словами, Климент Ефремович. Я убежден, что вы меня любите и желаете только добра.
— Люблю и хочу, чтобы ты жил другой, хорошей жизнью. Помирись с сестрой.
— Я постарше ее и первым к ней не пойду. Придет — приму хорошо.
— Ты давно с ней не встречался?
— За семь лет она ко мне ни разу не приехала. Я это ей не прощу.
— Светлана много раз говорила тебе, чтобы не пил.
— Никогда она мне этого не говорила. Она странная, у нее тяжелый характер, но я ее всегда поддерживал. Случись с ней, что случилось со мной, я бы все пороги обил. Не могла приехать, когда я сидел во Владимире, хотя бы на пятнадцать минут… Дети приезжали.
— Вижу, многого ты не понимаешь. Попал ты в свое время в канаву и, если не возьмешь себя в руки, опять соскользнешь с правильной дороги, на которую тебя вывели.
— Я буду отвечать не словами, а делами.
— Не пей с сегодняшнего дня. Дай слово!
— Я врать не умею. Возьмите надо мной шефство, а я вас не подведу.
— Вернется Никита Сергеевич, поговорим с ним, попрошу его принять тебя.
— Пока нет Никиты Сергеевича, может быть, уехать куда-нибудь отдыхать? Он дал мне путевки на четыре месяца, а я использовал только один месяц.
— Я не уполномочен руководить тобой.
— Я вам бесконечно благодарен, дорогой Климент Ефремович, за эту беседу. Мое единственное желание — как можно скорее получить работу».
