Первым откликнулся на приглашение брат консула – Квинт Цицерон. Неуловимо похожий на своего брата, он отличался от него более резкими чертами лица и упрямо выставленным вперед подбородком. Цицерона очень обрадовал приход брата. Квинт был военным трибуном и мог пригодиться в сложившейся ситуации. Кроме всего прочего, он был еще и другом Цезаря.
Вслед за ним явились сенатор Целий Руф и книгоиздатель Аттик Помпоний, встревоженные ночным посланием консула. Постепенно начали подходить и другие друзья Цицерона. Когда дом уже был полон гостей, подошла еще одна центурия легионеров, посланных Антистием.
Рабы провожали гостей в триклиний, оставляя их в недоумении по поводу столь неожиданного приглашения хозяина дома. Когда в триклинии набралось около сорока гостей, к ним вышел Цицерон. Придав своему лицу выражение скорбной торжественности, соответствующей случаю, он тихим голосом приветствовал гостей, стараясь разжечь еще большее любопытство своим убитым видом.
– Что случилось? – от имени собравшихся спросил Целий Руф. – К чему это ночное сборище, эти тревожные известия с просьбой немедленно быть у тебя в доме? Во имя великих богов, что произошло?
– Друзья мои, – начал Цицерон своим хорошо поставленным актерским голосом, – не удивляйтесь столь неожиданному вызову. Ибо случилось событие необычное, если не сказать больше, почти невероятное. Сегодня утром, на рассвете, презренные мятежники, богоотступники и изменники-катилинарии попытаются убить римского консула в его доме, – патетически крикнул Цицерон, завершая столь необычное выступление о себе в третьем лице.
Послышались возгласы изумления.
– Сегодня, – продолжил Цицерон, эффектно затягивая паузу, – ранним утром сюда явятся Цетег и Марций, дабы убить римского консула в его доме. Слышали ли вы о преступлении более страшном, чем это? И где? Здесь, в Риме, в городе, где римский консул должен чувствовать себя в полной безопасности, готовятся мечи для убийства высшего магистрата нашей республики. Неужели боги примирятся с подобным кощунством и святотатством? Неужели римляне смирятся с подобным надругательством над нашими правами и обычаями? Но я не хочу крови, – лицемерно поднял руку Цицерон, – я не хочу, чтобы пострадали безвинно осужденные. Собрав здесь своих друзей, я предлагаю им всем быть беспристрастными свидетелями происходящего. Мы подождем до утра, и если мятежники явятся, то пусть Юпитер, великий и всеблагой, покарает их, а гнев всех честных римлян падет на их голову.
– А почему ты их сразу не арестуешь, – спросил простодушный Квинт, – если ты знаешь о подобном преступлении?
– Я хочу, чтобы весь город знал о злодеяниях Катилины и его друзей. Пусть сами римляне осудят и раздавят эту заразу, угрожающую нашей республике. А пока, – добавил Цицерон, – чтобы скрасить наше ночное бдение, я приказал подать сюда лучший ужин, какой только можно найти в этом доме, а цекубское немного скрасит нам наше долгое ожидание.
Гости радостно закивали, предвкушая приятный ужин. Целий Руф наклонился к Аттику Помпонию.
– Я не устаю восхищаться нашим консулом, – тихо сказал сенатор, – он продумывает каждый свой шаг.
– Когда ставка – твоя собственная жизнь, будешь и не таким осторожным, – философски заметил Помпоний, – но он делает правильно, что не арестовывает заговорщиков. Его осведомители работают куда лучше, чем шпионы Катилины, а это в конечном итоге может решить судьбу заговорщиков.
Рабы принялись вносить угощение в триклиний, и многие гости совсем скоро позабыли тревожный повод, собравший их здесь, в доме Цицерона.
Веселье было в самом разгаре, когда на рассвете к дому Цицерона подошли полтора десятка человек. Цетег и Марций, выйдя вперед, обратились к трем легионерам, стоявшим у ворот, с просьбой пропустить их в дом, к консулу. Легионеры, получившие твердый приказ центуриона, отказались пропустить непрошеных гостей. На все уговоры Цетега легионеры отвечали отказом. Вспыльчивый Марций уже схватился за меч, когда из дома вышел центурион, услышавший шум.
– Что вам нужно? – сурово спросил он, не скрывая своей неприязни к обоим гостям.
– Мы римские граждане и хотим видеть своего консула, – попытался унять свой гнев Цетег. – Нам нужно видеть Цицерона.
– Он занят и никого не принимает, – коротко ответил центурион, не спуская глаз с пришельцев.
– Но он нам нужен, – настаивал Цетег.
– Я сказал все, – центурион повернулся к ним спиной, намереваясь войти в дом.
Марций, не дожидаясь его ухода, выхватил меч, но все три легионера, тут же обнажив оружие, встали рядом с центурионом.
– Уходите, – гневно сказал центурион, – или вы пожалеете, что пришли сюда.
Теперь уже не выдержал Цетег.
– Ты смеешь угрожать нам, – прохрипел он, также обнажив свой меч, – значит, ты умрешь первым.
