– А ты? – в упор спросил Помпей. – Ты не согласен?
Глаза Гиркана гневно сверкнули.
– Да, – выдохнул он, – клянусь милостью Яхве, я согласен. Эти вероотступники должны умереть. Ибо Господь учит карать вероотступников.
Помпей содрогнулся. Любой вид религиозного или политического фанатизма был ему крайне неприятен. Воспитанный на традициях эллинской культуры, высокообразованный Помпей в душе скорее сочувствовал вольнодумцам-саддукеям, чем лживым религиозным догматикам-фарисеям. «Но в политике нельзя следовать личным симпатиям», – в который раз с горечью подумал Помпей.
– Я стою здесь уже три месяца, – зло сказал он, – целые царства покорялись мне в менее короткие сроки. Что мне делать, Гиркан?
– Напасть в субботу, – мрачно посоветовал иудей, неприятно улыбаясь.
– В субботу? – изумился Помпей.
Понимая, как необходим им в дальнейшем союз с Иудеей, римляне щадили религиозные чувства иудеев, и по субботам, в дни священного отдыха для иерусалимцев, римская армия не штурмовала стены храма.
И вот теперь брат иудейского первосвященника советует напасть в субботу!
– А твои соотечественники в городе? – усомнился Помпей. – Что скажут они?
– Пусть тебя это не волнует, – торжественно сказал Гиркан, – боги прощают все, сделанное во имя блага всемогущего Яхве.
«Какой мерзавец, – огорченно подумал Помпей, – и это религиозный фанатик? Во имя собственных честолюбивых планов он готов на время отречься и от своих богов, и от своих соотечественников».
А Гиркан, уже обернувшись к солнцу, горячо молил:
– Боже! Гордые восстали против меня, и скопище мятежников ищет моей души, не представляют они Тебя перед собой. Но ты, Господи Боже, щедрый и благосердный, долготерпимый, и многомилостивый, и истинный. Призри на меня и помилуй меня, даруй крепость Твою рабу Твоему и спаси сына раба Твоего. Покажи на мне знамение во благо, да видят ненавидящие меня и устыдятся, потому что Ты, Господи, помог мне и утешил меня.
Помолившись, Гиркан обернулся к Помпею.
– Нападайте в субботу, – коротко повторил он и, кивнув головой, зашагал в сторону, противоположную от солнца.
Помпей долго смотрел ему вслед.
Во время субботнего отдыха, в жаркий полдень, римляне, почти не встречая сопротивления, ворвались в храм. Гней Помпей совершил самое большое святотатство в своей жизни. Он вошел в главное храмовое помещение, куда мог заходить только иудейский первосвященник один раз в год. Тора была осквернена, и по иудейским законам ее полагалось хоронить, как мертвого человека. Стоя на крепостных стенах, Гиркан, получивший, наконец, власть над всем городом, злобно провожал уходящее римское войско. Иудея становилась отныне провинцией Рима, и в городе оставался римский гарнизон. И Гиркан, уже утвержденный первосвященник Иудеи, проклинал от всей души Гнея Помпея Магна.
– Да падешь ты на глазах домочадцев своих, на глазах друзей и близких. И будешь ты убит, как пес, и не совершат над тобой положенного обряда, – проклинал римлянина Гиркан.
Уходящие римляне разрушили храм до основания, и оставшаяся Стена Плача до сих пор стоит в Иерусалиме печальным и назидательным памятником иудейского народа.
Спустя пятнадцать лет после описываемых нами событий Помпей Великий был предательски убит на египетском берегу на глазах жены и сына. Тело его было осквернено, а голова выставлена на потеху врагам.
Обвинитель и судья не могут совмещаться в одном лице.
За тысячелетнюю историю римского сената можно насчитать немало славных и горьких деяний. Но лишь некоторые из его заседаний вошли в большую историю, став заметными вехами человеческой цивилизации. Заседавший почти непрерывно в течение десяти столетий (сам по себе уникальный случай в истории человечества) сенат провел несколько сот тысяч заседаний, многие из которых известны далеким потомкам.
Одним из наиболее памятных заседаний сената с полной уверенностью мы можем назвать заседание 5 декабря 63 года до Рождества Христова. Или в день декабрьских нон года 691-го со дня основания Рима.
С раннего утра в храм Конкордии, богини согласия, окруженный усиленной охраной легионеров городских когорт, стали собираться сенаторы на это историческое заседание римского сената.
Вопреки обычаю, одним из первых в храм пришел Цицерон. Он был мрачен и задумчив как никогда. Всю ночь провел консул в доме своих друзей, мучаясь в поисках ответа, как поступить с заговорщиками. Доказательства были слишком очевидны, но применять смертную казнь без одобрения народного собрания было невозможно. Кроме всего прочего, согласно обычаям, любой римлянин мог добровольно уйти от наказания, удалясь в изгнание.
Однако такое решение менее всего устраивало Цицерона. Подарить мятежникам жизнь – означало дать им новый шанс для борьбы с республикой. И приходилось выбирать.
Мягкий, по натуре добрый человек, консул понимал, сколь ужасными могут быть последствия любого непродуманного шага. Именно в эту ночь, когда Цицерон мучился, пытаясь найти правильное решение, к нему пришла жена.
