Согласно закону и традициям, для передачи дела в суд требовалось мнение коллегии понтификов, высказанное не менее чем двумя членами коллегии.
Цицерон замер, боясь пропустить хоть одно слово. Напряжение в сенате разлилось по всему залу, выплеснувшись даже на галерку. В относительной тишине Луций Аврелий Котта мрачно произнес:
— Коллегия понтификов вынесла свой вердикт о святотатстве. Пусть торжествует юстиция.
Зал наполнился одобрительными криками. Цицерон вытер пот и впервые улыбнулся. Сидевший на одной из сенатских скамей, сверху за событиями следил Помпей, неприязненно оглядывающий сенат. Галерка протестующе роптала.
Понтифики прошли на свои места. Цезарь опустился рядом с Крассом.
— Ты правильно промолчал, — кивнул Красс, — нельзя требовать от тебя большего.
Внизу Агенобарб обращался к консулам.
— От имени сената и народа римского: я прошу консулов Рима Марка Пупия, сына Марка, Пизона Фруги Кальпурниана и Марка Валерия, сына Марка, Мессалу Нигера подготовить закон о назначении чрезвычайного трибунала над совершившим святотатство Публием Клодием Пульхром.
— Да будет так, — наклонил голову принцепс сената, — пусть говорят консулы.
Встал Мессала Нигер и коротко, очень четко, почти по-военному выдал свое заключение:
— Коллегия понтификов признала Публия Клодия Пульхра виновным в святотатстве. Мы, консулы Рима, предлагаем передать дело в суд, для чего городскому претору Лентулу Спинтеру поручается назначить судей для обеспечения процесса. Пусть торжествует юстиция.
— Клодия, безусловно, осудят, — прошептал Марцелл Помпею, — там будут не слишком беспристрастные судьи.
— Согласны ли с этим мнением народные трибуны? — спросил в заключение Ваттий Иссаварик.
— Нет, — громко закричал, вскакивая со своего места, молодой народный трибун Квинт Фуфий Кален.
— Мы слушаем тебя, — строго произнес, нахмурившись, Ваттий Иссаварик.
— Насилие может также маскироваться под право, — начал народный трибун известной латинской пословицей, — но мы, римляне, не смеем заменять насилие правом. Еще не так давно в этих стенах мы уже совершили акт незаконный и бесчестный, казнив пятерых римских граждан без суда, вопреки нашим законам. Теперь мы хотим осудить человека за его святотатство, даже не выслушав его. Какими будут судьи, назначенные претором Публием Корнелием Лентулом Спинтером, я могу себе представить. Во имя богов, великих и всеблагих, разве это справедливо? Миру более всего противны насилие и нарушение права, — привел он еще одну латинскую поговорку.
Фуфий Кален был неудачливым соперником Цицерона по судебным ристалищам и любил щеголять латинскими пословицами.
— Неужели мы вновь допустим такое нарушение, — почти искренне возмущался народный трибун, — неужели снова осудим человека, не выслушав его, не дав ему возможность защитить себя, назначая угодных нам и заранее пристрастных судей?
— Это все проделки Цезаря, — гневно прошептал Цицерон Катулу, — он все просчитал, этот Юлий.
— Что ты предлагаешь? — спросил принцепс сената.
— По обычаям предков и законам Рима передать дело в народное собрание. Пусть римляне сами решают судьбу Клодия. Если народное собрание примет предложение консулов, пусть претор назначает судей. Если не примет, значит, судей будут выбирать по жребию — это один из самых древних обычаев и законов Рима. Я прошу Гнея Помпея, прославленного полководца и достойного римлянина, поддержать это справедливое решение, выступив за народ Рима.
Галерка разразилась приветствиями в адрес Помпея и Фуфия Калена.
— Какой негодяй! — возмутился Катул. — При чем тут Помпей?
— Это Цезарь, — снова тихо сказал Цицерон, — только его гений мог придумать такой ход.
Ваттий Иссаварик немного растерялся. Нельзя было выступать против предложения народного трибуна. Он поставил вопрос на голосование. Сенаторы, не желавшие прослыть врагами Помпея и нарушителями прав римского народа, один за другим голосовали за предложения Фуфия Калена.
— Я сам выступлю на суде, — гневно сказал Катул.
— Я тоже, — отозвался Агенобарб, услышавший восклицание Катула.
Цицерон кивнул в знак согласия.
Уже выходя из сената, Катон столкнулся с Бибулом.
— Ты видел этот спектакль? — зло спросил Бибул.
Катон впервые подумал, как все-таки ничтожен Бибул в сравнении с Цезарем.
Вы посмотрите, с каким мне
и ныне готовят коварством
Козни, как, густо таясь,
голове угрожают единой.
Народное собрание, состоявшееся через несколько дней, поддержало требование трибуна Фуфия Калена, и, к ужасу оптиматов, судей решено было выбирать по жребию. Такой куда более демократический закон не позволял оптиматам назначить своих судей, и в результате в составе коллегии судей из пятидесяти шести человек лишь около двадцати были явными оптиматами. Полтора десятка судей были явными популярами. Остальные выбранные по жребию римские граждане представляли довольно неустойчивое большинство.
