Не спал Цицерон, радостно сознающий, что и на этот раз он встал на пути Катилины, искренне приписывая себе все заслуги удавшейся с Цезарем сделки. Как трезвый политик, консул понимал, что Катилина, потерпев поражение, стал еще более опасен и теперь прямое столкновение неизбежно.
Не спал Силан, веселившийся до утра, безмерно гордый и довольный своей удачей. И хотя он еще вчера прекрасно знал и сознавал, благодаря каким силам его избрание становится реальным, сегодня он уже искренне считал, что выбран народом, как наиболее достойная и любимая кандидатура римлян. Такова человеческая порода. Стоит человеку добиться успеха, получить малую толику удачи, сделать несколько удачных шагов в своей жизни, как он уже приписывает их полностью своим заслугам и талантам, забывая о цене, которую он за них заплатил. Удача и власть кружат голову даже самым сильным людям, забывающим, как непостоянны успехи и иллюзорны ценности этого быстро меняющегося мира.
Не спал в эту ночь Катон, беспокойно ходивший по атрию. Он понимал всю опасность и неустойчивость положения, при котором Катилина мог в любой момент бросить вызов республике, подбивая своих людей на вооруженный мятеж.
Не спал в эту ночь Клодий, устроивший с друзьями небывалую оргию, на которой три гладиатора были забиты насмерть, двое римлян умерло от чрезмерного потребления вина и более десяти совсем молоденьких рабынь, принадлежавших знатным фамилиям города, были в самой извращенной форме лишены девственности и девичьего стыда. Только великие боги могли снести подобное кощунство и надругательство над живыми телами и душами этих девушек.
Не спал в эту ночь Мурена, забавлявшийся с рабыней из терм Минуция, подаренной ему предусмотрительным Цезарем. Несчастная девушка уже не смеялась, она даже не улыбалась, а только тихо стонала. И в триклинии было слышно скотское мычание Мурены и испуганные девичьи всхлипы, словно затухающие аккорды отчаяния и жалости из тягостной песни, исполняемой в эту ночь в доме Мурены.
Не спал в эту ночь Лентул, страшно переживающий столь тягостное для него поражение своего друга и союзника. Но он быстро утешился, и в его триклинии также раздавалось мычание мужчины и едва слышные болезненные стоны. Но то были не стоны женщины. Это были стоны юноши. Стоны Новия Приска, растленного и развращенного Лентулом еще в юные годы. Слова бессильны описать эти сцены, и только римские боги способны беспристрастно судить их участников с высоты своего пантеона.
Не спал в эту ночь Цезарь. После своего ожидаемого избрания он покинул Марсово поле в сопровождении друзей и сторонников, не успев переговорить даже с Катилиной. Дома его уже ждали мать, жена, дочь, шумно и радостно отмечавшие его успех. Едва жрец огласил итоги выборов, как несколько сот рабов бросились в Рим, стараясь поскорее сообщить своим хозяйкам итоги закончившихся выборов. И не успели еще все римляне разойтись с огромного поля, как Рим уже знал исход состоявшегося голосования. И до поздней ночи на улицах города шло бурное обсуждение новых магистратов. Кое-где вспыхивали драки, ссоры, слышался лязг мечей. Получивший специальный приказ на сегодняшнюю ночь Аврелий Антистий приказал утроить обычные посты, дабы избежать ожидаемых неприятностей. Цезарь сидел у себя в таблине почти до самого утра. Ему важно было продумать свое нынешнее положение и поведение на случай мятежа сторонников Катилины. Верховный жрец хорошо понимал, что Катилина, как умный человек, не сумеет и не захочет поверить в его, Цезаря, непричастность к исходу столь печальных для катилинариев выборов. А значит, Катилина, Лентул, Цетег и их сторонники могут с завтрашнего дня превратиться в открытых врагов, тем более беспощадных от сознания предательства популяров. Это была реальная опасность, и с ней приходилось считаться.
«Нужно будет платить еще больше Эвхаристу, — подумал Цезарь. — События могут начаться в ближайшие дни. Катилине и его сторонникам нечего терять, а лагерь Манлия стоит совсем близко. Необходимо как-то помочь Цицерону и Катону изгнать Катилину из города, усилить панику в сенате. Вне городских стен катилинарии менее опасны».
Не спали в эту ночь и в лагере Манлия, ожидая известий из Рима. Лишь к утру прискакал гонец, и вздох разочарования прокатился по всему лагерю. И все поняли — теперь спор решит только оружие. Тога не оказала доверия катилинариям, и меч должен будет решить давний спор с Римом в их пользу.
Отныне сенаторские тоги становились символами римского владычества, господства старых порядков, столь ненавистных большинству мятежников в лагере. Поднимая мечи, они бросали вызов тому старому миру, сокрушить который они намеревались. Мечи катилинариев отныне точились на тоги римских сенаторов. Никто еще не знал, что под тогами заговорщики обнаружат воинские доспехи и панцири, столь символично надетые Цицероном в день выборов.
