Она недовольно побарабанила пальцами по рулю. Казалось, все только и норовят испортить ей настроение. Лалин тоже этой своей фразой-напутствием: «Может он смирит свою гордость, а ты – свою ветреность, и у вас что-нибудь получится»… Дарью взбесил его нравоучительный тон. Зря она ему утром еще раз позвонила, чтобы выяснить все подробности случившегося с Каплиным. Только поругались. Или, если быть точнее, она на Олега накричала и бросила трубку. Тот, наверное, в шоке.
Поэтому Дарья и поехала на работу к его супруге. Перед визитом в больницу нужно было все узнать и морально подготовиться к, возможно, непростому разговору.
– Ладно, спасибо тебе. Съезжу сейчас к нему. Надеюсь, пропустят в палату.
К счастью, коробка шоколадных конфет помогла задобрить медсестру, дежурившую на посту и путь в отделение, где лежал Каплин, был для Дарьи открыт. Накинув белый халат и надев бахилы, она с замирающим сердцем прошла по коридору до самого конца и остановилась у двери. Прислушалась. Из палаты не доносилось ни звука. Быть может, спит? В полной уверенности, что так и есть, Дарья толкнула дверь.
Каплин расположился на кровати полусидя, опершись на большую пышную подушку. В одной руке был телефон, а вторая покоилась на одеяле. От сгиба локтя к стойке капельницы тянулась тонкая прозрачная трубка. Лев повернулся на звук отворяемой двери, и выражение скуки на его лице сменилось целой гаммой эмоций. Сначала в удивлении изогнулась одна бровь, следом за тем губы сами собой сложились в радостную улыбку, но глаза при этом чуть сощурились, выдавая некоторую сдержанность.
– Привет, – Дарья вошла и, не спрашивая, присела рядом на его постель.
Пакет с продуктами поставила рядом на тумбочку.
– Привет, – Лев отложил в сторону телефон.
Почти с минуту они просто смотрели друг на друга. Так много всего случилось за короткое время, что кажется – пролетела пара лет, а не пара месяцев. В этих взглядах было столько важного… Каплин осторожно взял ее руку, лежавшую на простыне, в свою. Какой глубокий смысл заключался в этом простом действии! От его прикосновения ее захлестнул шквал эмоций. Именно тогда Дарья твердо решила, что все свои новости она расскажет ему не сейчас, а позже. Может быть, когда его выпишут.
– Как прошло твое путешествие?
– Все было отвратительно, – честно призналась Лисневская.
– У меня тоже ничего хорошего. Вот нога поломана.
Кроме прочего, у него еще была перебинтована грудь, а на лице имелось несколько небольших, почти заживших следов от ожогов.
– Мне все рассказали, – сочувствующе покачала головой Дарья.
Лев отвел глаза, будто собираясь с духом, а потом произнес:
– Я боялся, что ты не придешь. Думал, будешь винить меня в гибели своего отца…
– Ты что! Нет, конечно. Как ты мог о таком подумать!?
– Твой бывший муж именно этого добивался.
– Знаю. Давай не будем о нем.
– Подожди, – спохватился Каплин. – Пока не забыл. Достань мою сумку из тумбочки.
Она сделала, как он просил. Лев вынул синий бархатный футляр и передал ей:
– Вот. Это теперь снова твое.
Лисневская закусила губу.
– Спасибо.
– Я его одному проверенному ювелиру показал на случай, если Доронин успел заказать подделку и подменить орденский знак. Но подлинность сомнений не вызывает. Как забрал после экспертизы, так он у меня и лежит. Собирался в более надежное место спрятать до твоего приезда, но из-за всех этих событий не успел. Да и не до того было.
– Ммм… Понятно, – молодая женщина улыбнулась.
Судя по всему, Лев несколько растерялся из-за ее невнятной реакции. Он ожидал другого. Поэтому хотел еще что-то сказать, но Дарья вдруг небрежным движением отложила в сторону футляр, склонилась и стала целовать его плечо и грудь в тех местах, где ее не скрывала повязка. Затем полностью откинула одеяло, под которым он оказался в одних трусах. Правая нога была до колена закована в гипс.
– Даш, ты чего? – сконфуженно выдохнул Каплин. – Что ты творишь?
Она лишь кокетливо взглянула из-под ресниц и продолжила свое занятие, опускаясь ниже – к уже бугрящимся черным боксерам.
Он заметно похудел из-за болезни и от этого рельеф на животе стал еще более выраженным. Под резинку белья по животу уходили исчерченные венками косые мышцы и тонкая полоска темных волос.
– Даш, уймись ты! Вдруг кто-то войдет! – менее уверенно, но все же попытался еще раз воспротивиться Лев.
– Не войдут. Я там ключик повернула.
– Ты что, это запрещено! Скоро капельницу должны убрать… Уффф… – стиснув зубы, прошипел что-то неразборчиво и прикрыл глаза.
– Не волнуйся, я все сделаю сама… Но будешь должен! – игриво шепнула молодая женщина, щекоча кожу горячим дыханием.
Ему ничего не оставалось, как подчиниться. Забывшись, она случайно задела его в месте перевязки. Лев поморщился, но молча стерпел боль.
– У меня и презервативов здесь нет… – Каплин все же предпринял еще одну попытку противостоять ее самоуправству.
– Ничего страшного, – бросила Дарья, и снова склонилась к его телу, опаляя поцелуем.
Когда она оседлала его бедра, кровать приглушенно заскрипела, но вряд ли это мог услышать кто-то снаружи. Если, конечно, не стоял под дверью.
