– Ждем, ждем, без паники! – рубанул бердышом воздух Зверев. – Пахом пока гостинец османам пристроит…
Спустя минуту картечный заряд вышиб очередной люк, и ратники, плюясь свинцом и дымом, ринулись выше этажом, за ними хлынул поток полуголых казаков. Андрей спокойно шел следом: холопы справлялись со штурмом и без него, действуя решительно и слаженно.
Четвертый этаж тоже был пушечной батареей – десять стволов смотрели вперед, четыре – в стороны. Но на этот раз они возвышались на добрых три метра выше стены. И это правильно, ведь в случае прорыва отступившие в башни защитники должны иметь возможность простреливать ее всю, не давать врагу закрепиться, перебраться дальше. Но сейчас на стенах стояли янычары, метясь в близкий русский лагерь.
– Илья, ко мне! С десятком. Ну-ка, помогите пушку повернуть…
Янычары поглядывали на грохочущее изнутри надвратное укрепление с опаской, но внимание все же сосредоточили на казаках, несколько сотен которых прикрывали от разграбления лагерь с добычей и время от времени пытались приблизиться к воротам. Поэтому шевеления в одной из бойниц никто из басурман не заметил.
– Интересно, чем она заряжена? – вслух подумал Зверев, наведя ствол на цель. – Давай, Илья, проверяй.
Холоп подсыпал в запальное отверстие свежего пороха, поднес фитиль… И почти полведра каменного дроба хлестнуло по прислуге османских орудий и готовым к обороне янычарам. Ратники, сменяя друг друга, принялись садить по уцелевшим басурманам из пищалей. Беззащитные люди, не желая бессмысленно умирать, кинулись бежать по стене прочь.
– Так держать! – кивнул Андрей. – Не подпускайте их обратно к пушкам! Нам нужно удержаться два часа, ясно? Два часа! Илья, за мной.
Полусотник и десяток холопов перебежали на другую сторону площадки, стали наводить на цель крайний тюфяк.
За спиной шарахнула пушка, кинулись в новый штурм Изольд с холопами – но на этот раз никакого сопротивления их не ждало. Кто же на крышу, под свет и дождь, под ветра и непогоду пушки поставит? Здесь несли службу всего четверо османов, что наблюдали за степью и охраняли алый османский стяг.
– Саразман, не тяни время! – остановил радостно кричащего атамана князь. – У нас его всего на пять копеек! Беги!
– Любо князю! – завопил казак, стукнул себя кулаком в грудь и спрыгнул в искореженный люк.
– Любо! Любо! – ринулись следом степные воины.
Снизу мерно, словно по секундомеру, хлопали пищальные выстрелы – холопы удерживали под прицелом стену. Еще дальше жалобно выли раненые быки, тревожно ржали кони. Князь Сакульский подошел к краю стены, замер между зубцами над зеленым до самого горизонта морем, по которому гуляли пологие ковыльные волны.
– Смотришь, не подошли ли татары, Андрей Васильевич? – встал рядом боярин Адашев, любовно отирающий тряпицей липкую от крови саблю.
– Да нет, Даниил Федорович. Просто красиво.
Казацкий лагерь заворочался, первые десятки телег поползли к воротам, встали справа и слева от них, холопы и казаки с пищалями спрятались за укрытием, готовые отразить нападение конницы или пехоты. Под надежной защитой освобожденные невольники и некоторые казаки принялись расчищать дорогу от мертвых туш и пушек.
Через полчаса замок Ор-Капа опустил мост и открыл ворота. Наружу выползла сотня повозок, развернулась широким полукругом, огораживая безопасное пространство. Лишь тогда из Крыма побежали невольники, помчались лошади, пошли коровы и уцелевшие быки, потянулись подводы. Через три часа обоз выстроился в обычный походный строй: две колонны телег, скот между ними – и двинулся по степи на северо-восток, к далекому пока еще Дону.
Только после этого холопы во главе с князем скатились по лестницам вниз, выскочили из крепости и со всех ног промчались через мост, нагоняя товарищей. Когда Ор-Капа, выбросив клубы дыма, ударил им в спину картечью, они были уже на безопасном расстоянии. Грохот орудий отсюда казался не смертоносным рыком, а приветственным салютом победителям.
Ногайские степи казакам были хорошо знакомы, и здесь они двигались быстро и уверенно, за день успевая пройти от колодца до колодца, от родника и до родника. Татары в этих местах были настороже, и у водопоев путники находили только остывшие кострища и ровные вытоптанные круги от недавно собранных юрт.
