«Представить Пардальяна королю… — размышлял Крийон. — М-да, кого только не представляли Его Величеству, и все больше мерзавцев… так что стоит представить и хорошего человека… Но я вспоминаю шевалье тогда, в день Баррикад. Он был горд и прекрасен и не помышлял ни о каком вознаграждении за свершенные подвиги… Теперь, видно, передумал… Что ж, если шевалье решил делать карьеру при дворе, помогу, чем могу… Но, черт побери, тогда, в Париже, он мне понравился больше!»
В своей комнате Пардальян застал человека, который сидел у камина и неотрывно смотрел на горящие там поленья, словно пытался по ним прочесть собственную судьбу. Это был Жак Клеман. В элегантном светском наряде черного цвета монах выглядел мужественно и привлекательно. Увидев шевалье, Жак Клеман улыбнулся:
— Знаете, кто ко мне нынче придет в гости? — спросил Пардальян.
— Откуда мне знать, дорогой друг?
— Крийон собственной персоной, тот самый, которого прозвали Храбрый Крийон. Комендант замка Блуа…
И шевалье небрежно добавил:
— Крийон обещал представить меня Его Величеству королю Франции…
Жак Клеман вздрогнул и пристально взглянул на шевалье.
— Пардальян, — встревоженным тоном произнес Жак Клеман, — тут в городе творятся странные вещи. Я не понимаю, что происходит.
— Да не волнуйтесь… все со временем прояснится…
— Пардальян, почему в Блуа явился брат привратник из монастыря?
— Чего не знаю, того не знаю, друг мой.
— Шевалье, кто же убил брата Тимоте?
— А вы уверены, что в замковом рву выловили именно брата Тимоте?
— Абсолютно уверен. Да вы же видели нашего брата привратника. Ведь как раз он и проводил вас ко мне в келью.
— Да, привратника я помню.
— Вы узнали его?
— Ну, как вам сказать… под присягой я бы этого утверждать не стал…
— Но я-то его узнал! Это был брат Тимоте. Кому понадобилось убивать его? И с какой целью брат привратник явился в Блуа?
— Да зачем над этим голову ломать? Умер брат Тимоте и умер! Упокой Господь его душу…
— Нет, вы меня не переубедите: брат Тимоте ехал за нами. Наверное, вез мне какие-то распоряжения. А я, если бы только я успел поговорить с ним!
— Перестаньте, все образуется, — с улыбкой произнес Пардальян.
— Образуется… — с глубокой горечью пробормотал Жак Клеман. — Разве любовь вернешь?.. Видели бы вы, с каким презрением она разговаривала со мной сегодня!
— Она?.. Герцогиня де Монпансье?
Жак Клеман, казалось, не слышал слов своего друга. Он неотрывно смотрел на огонь; на лице его застыло выражение несказанной муки.
— Я ей больше не нужен! — внезапно простонал монах. — Конечно, я не выполнил обещанного, не нанес удар — и вот теперь меня вышвыривают вон, как старую, ненужную вещь. Все пропало… ни любви, ни отмщения…
— Понимаю, вам кажется, что вы потеряли любовь, — попытался успокоить друга шевалье. — Вы мне кое-что рассказали о красавице-герцогине. По-моему, она настоящая чертовка, хоть вы и зовете ее ангелом. Не очень-то любезно она с вами обходится! Если вы и расстанетесь с ней — невелика беда! Впрочем, поверьте мне, вы ее не потеряете!
— Что вы хотите этим сказать? — удивился Жак Клеман.
— А то, что герцогиня, к несчастью для вас, непременно вернется к вам!
— Ах, если бы так! Если бы я мог вновь увидеть ее!
— Увидите, увидите, и она вас снова полюбит, вот помяните мое слово… Красавицы — особы капризные и непостоянные… Но, кстати, почему вы заявили, что вам не осталось ни любви, ни отмщения? Отомстить-то вы всегда успеете?
— Нет! Генрих III приговорен, он будет убит, но убит другим, не мной! И это ужасно! Ведь тогда я не смогу бросить в лицо старой Екатерине Медичи: «Вы убили мою мать, а я пронзил ваше сердце, убив любимого сына!»
— Друг мой, — спокойно заметил Пардальян. — у меня сегодня будет гость. И знаете, кто? Крийон, храбрец Крийон.
— Вы думали, я не расслышал, когда вы говорили об этом? Нет-нет, я все слышал и, кажется, угадал вашу мысль: Крийон представит вас королю, и вы предупредите Генриха III о том, что Гизы готовят на него покушение.
— Может, так, а может, и нет. В общем, наберитесь терпения и не теряйте надежды. Но я не хочу, чтобы Крийон видел нас вместе. Будьте любезны, пройдите к себе в комнату и ждите; я вас позову.
Мрачный Жак Клеман удалился к себе, а Пардальян, сев у огня, погрузился в размышления и в какие-то подсчеты. Время от времени он записывал несколько слов на клочке бумаги, потом зачеркивал их и снова что-то писал. Наконец, измарав целый листок, он с довольной улыбкой пробежал его глазами и пробормотал:
— Думаю, такой обед удовлетворит самому изысканному вкусу!
Оказывается, шевалье потратил столько времени всего лишь на составление меню обеда, на который был приглашен Крийон. Потом Жан позвал хозяина, дал ему подробнейшие указания и проследил, как они выполняются.
Когда Крийон появился в гостинице, стол в комнате у шевалье был уже накрыт.
— Прекрасно! — воскликнул старый солдат. — Вы постарались — такой обед достоин принца!
