В глубине души она уже обо всем догадывалась… и чувствовала, что ее страшная догадка верна… Но она хотела отдалить этот миг. когда ей придется-таки узнать правду. Она вслушивалась в уличный шум, до нее долетали обрывки слов, подтверждавшие, что предчувствие не обманывало ее. Она не могла собраться с мыслями, голова у нее кружилась, по телу пробегала дрожь.
Так прошли еще два часа, а она все сидела неподвижно в парадном зале и чего-то ждала… Постепенно шум на улицах стих. Фауста провела рукой по лбу и прошептала:
— У меня не хватает смелости! Надо, наконец, узнать, что произошло… Нет, не может быть!.. Неужели полный крах вместо триумфа? Я с ума сошла… Просто драка в городе… Горожане бьют друг друга… С Гизом ничего не случилось… с ним ничего и не могло случиться… Гиз в безопасности… А в десять вечера свершится то, что мы с ним наметили…
Она ударила в гонг, и появился лакей. Она собиралась послать его в город, чтобы выяснить причину беспорядков, но слуга произнес:
— Сударыня, пришел некий дворянин. Имени своего называть не хочет, но говорит, что должен побеседовать с вашей милостью незамедлительно!
— Пусть войдет! — слабым голосом произнесла Фауста.
Лакей впустил в зал шевалье де Пардальяна, и Фауста застыла от изумления. Глаза ее широко распахнулись, рот приоткрылся. Она пыталась что-то сказать, но от невыразимого ужаса не могла произнести ни слова. Она даже перекрестилась, словно перед ней предстал призрак из загробного мира, и вцепилась обеими руками в спинку кресла, чтобы не упасть. Пардальян подошел поближе, снял шляпу, низко поклонился и спокойно произнес:
— Сударыня, имею честь сообщить вам, что я только что убил герцога де Гиза.
Фаусте показалось, что она умирает, более того, что она уже мертва. Пардальян… живой шевалье де Пардальян! А она-то считала, что он давно покоится на дне Сены… И именно этот человек принес ей весть о крахе всех ее замыслов… Нет, это не может быть реальностью… Ею просто-напросто овладел сон, кошмарный сон… Она сейчас проснется, и зловещее видение рассеется…
— Сударыня, — продолжал шевалье, — я решил, что имею право удовлетворить мое самолюбие и лично сообщить вам о том, что случилось. Ведь я вас предупреждал, что пока я жив, Гиз и вы не взойдете на французский престол.
Слабый стон сорвался с побелевших губ Фаусты, и она прошептала:
— Пардальян!
— Я самый, сударыня! Вы изумлены? Еще бы! Сколько раз вы пытались убить меня! Последний раз вы отдали меня в лапы Гиза как раз после того, как я спас вас от Его Святейшества Сикста V.
— Пардальян!
— Не сомневайтесь, сударыня, Пардальян, живой и невредимый. Я — не призрак, а человек из плоти и крови.
А теперь, позвольте вам кое-что напомнить. Тогда, в монастыре на Монмартрском холме, в тот день, когда вы пытались распять бедную малютку Виолетту, вас предали ваши же соратники. Но вы вели себя гордо и отважно, и я готов был многое вам простить. Я бы даже Гиза при таких обстоятельствах пощадил. Но вы во второй раз загнали меня в вашу железную сеть. Шутки кончились, сударыня! Я, наконец, понял, что в вас воплощена злая, нечеловеческая сила. И ее надо любой ценой уничтожить… Вот я и раздавил вас… Знайте: Гиз убит, и убил его я… Нескольких часов не хватило герцогу, чтобы взойти на престол, а вам — чтобы стать королевой Франции. Шевалье де Пардальян помешал вам…
Он замолчал и с нескрываемой иронией взглянул на Фаусту. Она заговорила — еле слышно, словно что-то сдавило ей горло. Каждое слово давалось Фаусте с неимоверным трудом:
— Неудивительно, что рухнули все мои замыслы, — вы ведь живы!.. В мечтах я уже вознеслась на высочайшую вершину, а вы швырнули меня в пропасть, в пропасть позора и бесчестия… Когда я услышала крики на улицах, у меня перед глазами вдруг возникло видение… мертвый Гиз, а рядом — вы… Напрасно я старалась отогнать от себя этот кошмар… Я знала, что вы вмешались и сломали мне судьбу…
Она замолчала, и в глазах ее молнией мелькнуло безумие.
— Все погибло, — помолчав, продолжила Фауста. — Я была властительницей Франции, а теперь я — ничто. Зачем вы явились? Полюбоваться на горе женщины, чью жизнь вы растоптали? Лицемер! А еще разыгрывает из себя рыцаря… Пришли насладиться моим горем? Жалкий лакей! Идите, потребуйте у Валуа платы за убийство Гиза! Вам и шпагу носить не пристало, убийце нужен только нож!.. Что вы здесь делаете? Вон из моего дома! Вон!
Она говорила горячо и сбивчиво. Шевалье едва мог разобрать слова. Он так и не понял, откуда в руках у Фаусты взялся кинжал, но факт оставался фактом: когда она шагнула к нему, в ее воздетой руке было зажато страшное оружие. На губах у нее выступила пена, она рычала, как раненый зверь, а черные глаза ярко горели…
Пардальян позволил Фаусте подойти поближе и быстро схватил за запястье, не позволив нанести удар.
— Что это вы. сударыня? — спокойно спросил Пардальян. — Меня так легко не убьешь. Да и час мой еще не настал… Не торопитесь… Сейчас я отпущу вас, и тогда мы посмотрим, хватит ли у вас смелости ударить меня…
