Заговоры, обереги, ритуалы полностью

Ложилась спать я, раба (имя), в темную вечернюю зарю, раным-рано; умывалась ключевою водой из загорного студенца; утиралась белым платом родительским. Пошла я из дверей в двери, из ворот в ворота и вывела в чистое поле. В чистом поле охорошилась, на все четыре стороны поклонилась, на горюч камень Алатырь становилась, крепким словом заговорилась, чистыми звездами обтыкалась, темным облаком покрывалась.

Заговариваю я, раба (имя), своего полюбовного молодца (имя) о сбереженьи в дороге: крепко-накрепко, навек, на всю жизнь.

Кто из лугу всю траву выщиплет и выест, из моря всю воду выпьет и не взалкает, и тот бы мое слово не превозмог, мой заговор не расторг. Кто из злых людей его обзорочит, и обпризорочит, и околдует, и испортит, у них бы тогда из лба глаза выворотило в затылок; а моему по-любовному молодцу (имя) - путь и дороженька, доброе здоровье на разлуке моей.

Матушка, Мать Пресвятая Богородица трехручная, стоишь ты у престола, молишься за весь мир православный и помолишь Бога за меня, раба (имя). Помоги, защити, Царь Небесный, накрой Неизносимой ото всех врагов-супостатов. Отныне и довеку. Аминь. Носить при себе переписанным или читать, уходя из дома.

Господь Бог в пути, ангел впереди, Пресвятая Мать Богородица, во всем мне помоги. Господи, помяни царя Давида, каким он кротким был, и чтоб этот раб Божий ко мне кротким был.

На Осьянской горе, на отцовской земле, где солнце всходит, там Пресвятая Дева Своего Сына за рученьку водит. Повела его на вечерню, а с вечерни на всенощную, с всенощной на утреннюю, а с утренней на службу Богу, со службы Божьей - на сине море. А на море престол стоит, на престоле книги лежат, а вокруг книг свечи горят, и там Иисус Христос лежит. Пришел к нему святой Павел. «Не страдайте за мои муки, а берите святой крест в руки, кому на морскою пути бывать, тому от воды не погибать. Аминь».

Сяду я, благословясь, пойду, перекрестясь, из дверей во двери, из ворот в ворота, в чистое поле; в чистом поле три дороги. Я пойду в правую дорогу, в правую дорогу к Колоню, со восточную сторону к Окиян-морю. В Окиян-море есть Алатырь камень, на том камне стоит человек; он стреляет по чисту полю, а убивает всякие боли. Прошу я, раб (имя), не стрелять по чисту полю, а стрелять раба (имя), от скорой болезни, от доспешки, от осудища, от черного волоса, от белого волоса, от русого волоса, от темного волоса и от всякого нечистого взгляда. Пойду, зайду я, раб (имя), в дом к красной девице; у ней топится свеча восковая, за темьяном, за ладаном, за кутьей. Попрошу я у красной девицы здоровья от доспешки, от вешней, полувешней, от летней, полулетней, от осенней, полуосенней, от зимней, полузимней, от земляной доспешки, водяной доспешки, ветряной доспешки, от стречника и поречника.

В былое время, как гласит предание, охотник, отправляясь на охоту, всегда клал с собою в ягдташ - охотничью сумку - зашитую в тряпочку бумажку со словами и римскими цифрами: «УСПЕХЪ IV». Говорят, это всегда помогало в счастливой охоте.

В темном лесу, в сизом тумане живет птица-полетуха на поляне, на большой березе, на горькой осине, есть там гуси и серые утки, и разная птица, тетерев и синица. У них крылья подломлены, они не летают, по земле порхают, их не дробью бить, руками ловить, они к стрельбе глухи, стрелка не видят, пороху не слышат. От дроби не улетают, в ягдташ попадают. Перо их бело, мясо вкусно, и их обильно, как мошек перед дождем!

Встаю я, раб (имя), засветло, умываюсь ни бело, ни черно, утираюсь ни сухо, ни мокро. Иду из дверей в двери, из ворот в ворота, в чисто поле, к лесу дремучему, а из лесу дремучего бегут ко мне навстречу двадцать сатанаилов, двадцать дьявоилов, двадцать леших, двадцать полканов - все пешие, все конные, все белые, все черные, все высокие, все низкие, все страшные, все робкие: встали передо мной те сатанаилы, те дьявоилы, лешие и полканы в такой-то остров, пригоните русаков и беляков на мои клевы поставные: сумеречные, вечерние, ночные, утренние и полуденные. Пригоните, остановите и в моих клетях примкните.