Огромное большинство лиц и организаций, занесенных в картотеку или на которых были заведены досье, составляли участники движений и групп протеста. Но это не было общим правилом. Случались и исключения, например, д-р С. И. Хаякава из колледжа штата Сан-Франциско и преподобный отец Теодор М. Хесберг из университета Нотр-Дам, публично выступившие в защиту некоторых акций протеста.
До начала работы комиссии были уничтожены лишь очень немногие досье, заведенные в рамках этой программы. ЦРУ желает сохранить эти досье до завершения проводимых расследований, а затем уничтожить их в соответствии с требованиями закона.
В январе 1971 года местным отделениям было дано указание ограничить работу в рамках этой программы только отправлением газетных вырезок и публикаций организаций протеста. В конце 1972 года была прекращена публикация информационных сводок в связи с тем, что активность групп протеста быстро шла на убыль. В июне 1973 года закончилось осуществление всех мероприятий программы, связанной с группами протеста и лицами, участвовавшими в движении.
За время существования программы (конец 1967 — середина 1973 г.) отдел безопасности неоднократно пользовался ее услугами:
1. Персонал службы подготовил специальный доклад, в котором рассматривался вопрос о том, в какой мере сторонники акций протеста могли помешать осуществлению проектов ЦРУ, касавшихся заключения контрактов примерно в 20 университетах.
2. По меньшей мере в одном случае офицер службы информировал органы полиции графств Арлингтон и Ферфакс в Вирджинии о готовящихся в районе Вашингтона крупных демонстрациях.
3. На одном из совещаний офицер службы информировал лиц, ведающих вопросами безопасности в комиссии по атомной энергии, о том, что группы протеста были замешаны в нелегальной деятельности по обучению способам кустарного изготовления бомб.
4. Персонал службы привлекался для работы на оперативном пункте отдела безопасности во время ряда крупных демонстраций с целью непрерывно анализировать ход событий и оценивать степень опасности, которую они представляли для персонала и учреждений ЦРУ.
В тот же период свою собственную программу изучения деятельности движений протеста осуществляло и ФБР. Однако, по заявлению чиновников ЦРУ, в докладах ФБР делалась попытка определить главным образом, носит ли деятельность какого-либо лица или организации подрывной характер, тогда как интересы отдела безопасности выходили далеко за рамки только понятий лояльности и подрывной деятельности. Это было вызвано тем, что отдел безопасности должен был тщательно изучать кандидатов для решения вопроса о приеме их на работу, а также определять, в какой степени организация или группа организаций представляют опасность для учреждений и операций ЦРУ. Эти замечания, имеющие целью объяснить, почему ЦРУ предпочло черпать информацию не из докладов ФБР, а создать свою собственную службу, не вызвали возражений со стороны ФБР.
Наряду с рутинными расследованиями отдел безопасности ЦРУ проводил на территории США изучение конкретных случаев, связанных с угрозой раскрытия источников информации или методов разведки. В большинстве таких случаев расследование велось обычными методами: проверка с помощью картотек, опрос заинтересованных лиц и т. п.
В довольно ограниченном числе случаев применялись более неблаговидные методы, которые в отделе безопасности принято условно называть «специальным мероприятием» (слежка с применением и без применения электронной аппаратуры, тайные обыски квартир, перлюстрация корреспонденции, изучение сведений о доходах для служб налогообложения). Хотя комиссия не может утверждать, что ею были вскрыты все случаи исследования «специальных мероприятий» в США за последние 28 лет, она полагает, что большинство значительных операций ей удалось выявить.
В связи с анализом всех этих случаев возникают два вопроса:
1. Правомочно ли ЦРУ проводить эти расследования любыми средствами?
2. Были ли законными применявшиеся методы расследования?
