Он развернулся, запутавшись в постельном белье, и уставился на меня дикими глазами, как маленький ребенок, который увидел в свой комнате чудовище.
Логично. В конце концов, я же валькирия.
– Почему? – спросила у него я.
Он изумленно заморгал, недоуменно покачав головой. Может, он в меня даже не поверил.
– Зачем причинять людям зло? Мы не игрушки.
Он не отвечал. Теперь холод из заледеневшего уголка моей души выплеснулся в голос, который звучал совсем чужим.
– Мы пришли в этот мир не для того, чтобы нами забавлялись, похищали или расстреливали в аэропортах. Вы подсознательно стремитесь к смерти, но мы дадим вам отпор.
Убийца затрясся. Из-под одеял появилась бледная рука, которая потянулась к пузырькам с таблетками возле кровати.
А я подняла лопату и плашмя обрушила ее штык на прикроватный столик. Дерево и пластик раскололись с чудесным треском, а таблетки разлетелись во всех направлениях, быстро скатываясь во мрак. Ни дать ни взять – тараканы, разбегающиеся при внезапно включенном свете.
Рука убийцы повисла в воздухе, а потом принялась шарить по остаткам стола, пытаясь найти пузырьки с таблетками, как будто ее хозяин до сих пор не проникся моей речью. Затем с его губ сорвались хрипы.
Я забралась на постель и оседлала убийцу, удерживая его под одеялами. Взявшись за лопату обеими руками, я сильно надавила ему на грудь. Он задышал еще более прерывисто, и его тело задергалось в судорожных конвульсиях агонии.
Сквозь стекло в нижней части окна поблескивали глаза маленьких девочек.
Я чувствовала, что происходит с убийцей. Я ощущала запах крови и ржавчины. Спустя мгновение все было конечно.
– Мистер Хэмлин, вы мне нужны! – позвала я.
– Ты обманула мои ожидания и редко писала эсэмэс, – строго сказала Ниша. – Цель звонка – осведомиться о причине.
– Я строчила их каждый день! – Дарси надела наушники и засунула телефон в карман. Когда позвонила Ниша, она развешивала повсюду чистую одежду, которую забрала из прачечной, а это придавало комнате не слишком писательский вид. Однако, принося домой влажное белье, она экономила на мелочах, и, по крайней мере, теперь у нее появилось развлечение.
– Патель, ты шлешь мне эсэмэс с тревогами о бюджете! А где сплетни?
Дарси рассмеялась.
– Еще чего! Чтобы ты могла выдать мои секреты маме?
– Я не выдаю секреты, Патель. Я ими управляю и отбираю лишь самые-самые на поживу родителям. Я владычица тайн.
– Очковтирательница ты, – фыркнула Дарси.
– Возможно, но, заметь, – когда мне это на руку. Ладно, выкладывай.
Дарси расправила на стуле футболку Имоджен.
Ее младшая сестра не уймется, пока не наслушается сплетен. Но, честно говоря, Дарси следовало давным-давно рассказать Нише об Имоджен.
– Хорошо. Но это – информация для устной беседы, так что никаких эсэмэс.
– Я в курсе, что надо соблюдать осторожность.
Несмотря на то, что ее родители находились за много миль от Нью-Йорка, Дарси понизила голос:
– У меня кое-кто появился.
– Знаю! – перебила ее Ниша.
– Врешь!
– Ты завела интрижку примерно месяцев пять назад.
Дарси гневно смерила взглядом собственную сырую пижаму.
– Давай-ка еще раз взглянем на улики, – продолжала Ниша. – Во-первых: ты помалкиваешь. В смысле, ты впервые в жизни живешь одна, и что, до сих пор не столкнулась ни с одним симпатяшкой? Неужели во всем Нью-Йорке не нашлось человека, в которого стоит втюриться?! Патель, даже для тебя это дико.
– Пожалуй.
– Во-вторых: ты ни разу не приехала домой в гости. Значит, ты не скучаешь по моему блистательному остроумию, а лучше него может быть только что?..
– Истинная любовь? – осмелилась подсказать Дарси.
– Точно. И в-третьих: когда я спросила у Карлы, понравился ли тебе кто-нибудь, она ответила: «Без комментариев».
– Разве это не жульничество?
– Если ты уже знаешь ответ – не жульничество. Поэтому я спрашиваю себя: с чего такая таинственность? Зачем мы шепчемся?
Дарси вздохнула.
– Должны и у тебя быть догадки.
– Их две. Это человек старше тебя, верно? Настолько взрослый, что старшие Патели придут в ужас.
– А вот и нет! Может, самую малость. Но ей всего… ох!
С другого конца линии донесся смех Ниши.
– Она? Значит, обе мои теории верны. В немецком есть слово для тех, кто всегда прав?
– Думаю, «несноснобраттен».
– Точно! Мы с тобой друг друга стоим, Патель.
Дарси понизила голос.
– Ты ведь ни с кем не делилась своими теориями?
– Нет, но ты же понимаешь, что им все равно? Или Имоджен скрытничает?
– Она совершенно открыта для… – Дарси застонала. – Прекрати!
– Разве акула способна прекратить плавать?
– Да, после того, как ее прибили. Как ты до всего докопалась?
– Тьфу. Выяснить, кто твоя подруга, оказалось проще простого, ты постоянно на виду! Итак, вы и впрямь ездили с ней в турне? Не просто… – интонацией выделила предположение Ниша.
– Турне было одобрено издателем! – воскликнула Дарси, сообразив, что когда ее родители узнают об их отношениях, они зададутся тем же самым вопросом. – Я собиралась вам рассказать на День благодарения, но как-то не вышло.
– Хм, думаю, Патель, тебе придется попотеть. Считаешь, мама у тебя спросит, не розовая ли ты, и оставит тебя в покое?
