Странно. Наш разговор изобиловал полуправдами и недопониманием, но, поговорив с Джейми, я разобралась во всем, что случилось. Я никогда не понимала, почему Яма сначала так колебался, говоря, что мне лучше обо всем забыть. Вероятно, новоявленные призраки все время привязывались к нему, как утята, которые запечатлеваются на своей матери.[67] И он беспокоился, что те маленькие девочки запечатлеются на мне…
Но я уверена, между нами все иначе.
С первого мгновения нашей встречи Яма был таким красивым, таким необходимым. Не потому, что я перенесла душевную травму, а вопреки ужасу, который творился вокруг. С нашего первого поцелуя в аэропорту он стал частью меня. Я до сих пор ощущала его губы на своих, и он услышал мой зов.
Наша связь была реальна, и разговор с Джейми сделал ее настоящей. И не важно, сколько раз мне пришлось солгать.
Всего через десять дней после первого настоящего поцелуя Дарси Патель получила долгожданное письмо от своего редактора. Ей показалось уместным обмениваться не только поцелуями, но и новостями.
– Оно здесь! – прокричала она в телефон.
– Не вешай трубку, – раздался сонный голос Имоджен, а потом звук того, как она чистила зубы и сплевывала. – Ты о письме от редактора? Давно пора.
– Сама знаю, книга выходит через четыреста двадцать восемь дней!
– С чего ты взяла?
– Ниша прислала мне утром эсэмэс.
Имоджен рассмеялась.
– Удобно. Что говорится в редакторском письме Нэн?
– Я его еще не читала. Ты нужна мне сейчас! – Произнеся эти слова, Дарси почувствовала себя жалкой и слегка рассердилась, что пришлось просить. – Зайдешь ко мне?
– Вероятно, я смогу наскрести для тебя время, – процедила Имоджен, но затем добавила: – Перешли мне письмо. Увидимся через пять минут.
Спустя четверть часа они сидели на крыше дома Дарси с мобильниками и кексами в руках. Дарси до сих пор была в пижамных штанах и футболке, а вот Имоджен пришла в классической белой рубашке и с полным комплектом колец на пальцах, свидетельствующих о том, что письма от редактора – дело серьезное. Она принесла два стаканчика кофе и кексы из китайско-итальянского кафе внизу.
– Пока все хорошо, – Дарси просматривала вступительный абзац письма. – Она в восторге от первой главы.
– Нэн всегда начинает с похвалы, – мазнув пальцем, Имоджен сдвинула содержимое экрана.
– Эй! Тут моя похвала. Не перелистывай!
– Прибереги комплименты до тех пор, пока они тебе не понадобятся. Десерт подается последним.
Дарси закатила глаза.
– И это говорит человек, который ест кексы на завтрак. Почему же мы читаем письмо на крыше?
– Чтобы не лишиться перспективы, – сказала Имоджен, махнув рукой в сторону линии горизонта.
Дарси даже не стала спрашивать, что это значит. Для ее глаз существовал лишь имейл. В следующем абзаце говорилось о второй и третьей главах, когда после нападения в аэропорту Лиззи оказалась в подземном мире Ямараджи.
Там явно ощущался недостаток похвал.
– Ой, ей не нравится!
– Нет, неправда.
– Она говорит, будто все это вступление!
– В этом есть зерно истины. – Имоджен скомкала пустую обертку от кекса и положила ее рядом со стаканчиком кофе. – Но мне так нравится предыстория Ямараджи! Мстительные ослы, это что-то!
– Спасибо, – поблагодарила ее Дарси. Осел был одной из немногих историй в книге, которую она придумала сама. Его ничто не связывало с Ямараджей из «Вед» или убитой подругой матери. Казалось, он появился откуда ни возьмись, как история из другой эпохи.
Но Нэн была права. В огромном вступительном блоке – на целые две главы – Ямараджа и Ями находились в своем дворце и объясняли Лиззи правила загробного мира. А это как раз и запрещалось во всех руководствах по написанию книг. Почему же Дарси не заметила оплошности раньше?
Она ощутила дрожь в ладонях и спазм в желудке, как будто надо решать – бежать или сражаться. Внезапно те две главы стали ей ненавистны.
– Допустим, они объяснят порядки позже, – хрипло проговорила она. – Тогда Лиззи придется самостоятельно познавать обратную сторону. А это даже придаст Ямарадже загадочности.
Имоджен кивнула.
– Отличная идея. В конце концов, он же бог смерти.
– Кстати, насчет Ямараджи…
Дарси продолжила не сразу, задумавшись, когда именно она решила позаимствовать столь религиозный образ. Возможно, предания из «Вед» постоянно вертелись у нее в голове и все получилось вообще неосознанно.
Но в какой-то миг Яма перемешался с другими историями, слился с болливудскими моделями, возлюбленными из манги, сексапильными героями паранормальных любовных романов и даже с красавцами-принцами из диснеевских фильмов.
– Надо же! – воскликнула она.
– Что? – спросила Имоджен.
– Ямараджа отводит Лиззи в свой дворец. Я сглупила! Парни, которые являются хозяевами шикарных замков, – это типичный диснеевский прием!
– Он раджа загробного мира, – сказала Имоджен. – Где еще ему жить, в бунгало?
Несмотря на душевные муки, Дарси сделала для себя пометку, что ей нравится слово «бунгало», хотя она и не совсем уверена, что оно означает.
