Потом, ничего не взяв, я спросил бабушку:
-- Ты раньше никогда мне не разрешала тут копаться. А теперь?
-- Теперь ты стал большим, - сказала бабушка, - девять лет. Почти мужчина. Ну, выбрал?
-- Знаешь, ты сама лучше выбери, - сказал я смущенно.
-- Ишь ты, - сказала бабушка, - какой джентльмен! Ладно, попытаюсь угадать. Она потрогала одну вещь, другую и, вдруг, достала с самого дна старинную машинку. Машина была, как настоящая, с рулем, шинами на колесах, гудком и открывающемся капотом, под которым был мотор. Были даже крошечные ручки на дверях. Такие машины я видел только в кино про старину. Эти машины походили на коляски, которые запрягались лошадьми.
-- Ух ты! - сказал я.
-- Бери, бери, - сказала бабушка. - Этой машинкой играл мой младшенький, шестьдесят лет тому назад. Теперь ты играй, не сломай только.
И она наклонилась и поцеловала меня, обдав сложным запахом ванили, корицы и прочих вкусных вещей. И я тоже поцеловал ее в сморщенную щеку и сказал:
-- Бабушка, я тебя люблю.
-- Я тебя тоже люблю, неслух, - сказала бабушка и заторопилась на кухню, не упустить пирог в духовке.
Этот день пролетел с бешеной скоростью. Просто непонятно, почему хорошие дни так быстро кончаются. Были гости, были подарки, была Валя Семенченко...
А потом наступил вечер, мама с бабушкой возились на кухне, мыли посуду, папа работал у себя в кабинете, братья что-то делали в своей комнате, а я пошел спаить.
Я лег с приятным чувством хорошо порадовшего человека, поудобней подоткнул одеяло, привычно протянул руку к ковру. Но ковровый человечек не появился.
-- Ну, что же ты? - сказал я. - Выходи, я тебе столько всего расскажу.
Ковровый человечек не вышел.
-- Ты что, обиделся, что я вчера тебя не позвал? - спросил я. - Так я вчера торопился спать, чтоб быстрей сегодня наступило. Выходи.
Ковровый человечек не вышел.
Я подождал немного. Я был растерян. Потом уткнулся лицом в подушку и заплакал. Я думал, что ковровый человечек обиделся за то, что я веселился и про него не вспоминал.
Я еще не знал, что когда становишься старше - это не всегда одни радости и праздники.
10
Нынче редко встретишь художественную книгу, в которой не было бы эротики. Даже кулинарные рецепты увязываются с сексом. Понятно, что издатели думают о коммерции, поэтому стараются использовать сильнодействующие средства: насилие, секс, мистику... - то, что для простейших является жизненно важным.
Я уже не в первый раз упоминаю термин "простейшие". Пора объяснить, какой смысл я в него вкладываю. На мой взгляд, все живое на земле делится на два вида: на тех, кем управляет спинной мозг (инстинкты) и на тех, кем управляет разум. Вторых, естественно, горстка.
Но и у них животные инстинкты то и дело перехватывают управление. Набоков, например, писал свою "Лолиту" при командовании спинного мозга.
Бог и Дьявол - это всего лишь аллегория для обозначения Разума и Животных Инстинктов.
Это было еще зимой, когда до ДНЯ РОЖДЕНИЯ было, как до луны. Мальчишки играли на горке: сперва катались, кто на чем. Кто - на санках, кто - на кусочке фанеры, а кто - на собственных ногах или попе. Те более, что устоять на ногах до конца горки было трудно. Васька, так тот запросто скатывался и до самого конца ледяной дорожки не падал. Ему что - он большой. А у меня так не получалось.
Зато на санках я лихо катался, не по девчоночьи - сидя, а лежа на пузе и руля ногами.
Потом катались паровозиком: все вставали друг за другом лицом к дорожке, держались друг за друга и так ехали. И, если падали, все равно было весело.
А девчонки не катались, так как мальчики их толкали. Они стояли возле горки или сидели на санках и шушукались. Шушукаться - это значит сплетничать, говорить про кого-то разные глупости.
-- Вовка, Вовка, а подойди сюда, - сказала одна девочка, Марина.
-- Ну чего? - подошел я.
-- А спорим, что ты целоваться не умеешь.
-- Как это целоваться? - удивился я. Ну, меня мама целует, бабушка... Я их тоже целую.
-- Нет, это совсем не то, - замахала рукой в пестрой варежке Марина, - это не считается. А вот по настоящему не умеешь.
-- Как это по настоящему? - все не понимал я.
-- А иди ближе, тогда скажу.
Я наклонился к Марине и она сказала в ухо громким шепотом, так что все девчонки слышали:
-- С девочками. Вот, что значит по настоящему!
И все девчонки начали смеяться, прикрывая губы варежками.
Я посмотрел на них и сказал:
-- А ну вас, дуры набитые!
И пошел на горку, где как раз выстраивался очередной паровозик.
Дома я спросил у старшего брата:
-- Миша, а со скольки лет можно целоваться с девчонками?
Мишка выпучил на меня глаза и закричал:
-- Лялька, пап, мам, идите сюда, Вовка слабым полом интересуется.
-- Каким еще слабым полом, - рассердился я. Но тут вошли мама с Лялей и уставились на меня и на Мишу. А потом вошел папа и уставился на меня, Мишу, маму и Лялю.
Ну вас всех, - сказал я, махнул рукой и ушел в спальню, где начал перебирать свои вещи в комоде.
И вышел из спальни только через час, когда всех позвали к столу.
