Барбос постоял, сглатывая воздух, выпучил глаза и вновь пошел на меня, прикрыв лицо сгибом левой руки, а правой тыкая, как поршнем.
Я отвел удар и отскочил.
- Ты чё не дерешься, - возмутился Женька.
Я промолчал, сохраняя боксерскую стойку.
- Он дерется, - сказали со стороны болельщиков, - он тебя уже сто раз мог уложить, если б захотел.
- Тоже мне, боксеришка, - обиделся Барбос и быстро ударил меня в голову.
Я чуть пригнулся, пропуская кулак над головой и опять легонечко ткнул его в поддых.
После полугода занятий в секции движения Барбоса казались мне замедленными и неуклюжими. Я знал, что минут через пять он выдохнется, но ни разу не сможет меня достать. Наш тренер, Мигеров, был семикратным чемпионом РСФСР в наилегчайшем весе. Как все "мухачи", на тренировках он особенное внимание уделял развитию реакции, скорости и резкости. Силенок у меня было маловато для четырнадцатилетнего пацана, многие сверстники, помогающие родителям по дому, а то и сами подрабатывшие на стройках, были гораздо сильней. Но реакция у меня была отменная.
Женьк отдышался и сказал:
- Нет, так я не буду. Ты нечестно дерешься.
- Чего нечестно, - загомонили болельщики, - он тебя жалеет, он уже сто тысяч раз мог тебя уложить.
Что может быть унизительней жалости! Женька бросился на меня, как раненный бык. Пришлось в полсилы ударить его в челюсть.
Он сразу потерял ориентровку, поплыл, и я остановился, опустил руки.
Зазвенел звонок, хорошее основание для прекращения поединка. Я хлопнул Женьку по плечу:
- Пойдем, что ли, ты хорошо дрался, только медленно. Приходи к нам в секцию,я попрошу тренера, может примет.
Барбос недоверчиво посмотрел на меня и заулыбался от уха до уха:
- Правда? Вот здорово бы было! А то, меня все в волейбол тянут, говорят, что руки длинные, и - рост.
Следующим уроком была математика, которую я не любил.
А после уроков меня встретили какие-то темные личности и здорово отлупли. Шпана из полуподвалов дерется жестко, жестоко. А бокс - это спорт, тем более, любительский, "интелигентный" бокс того времени.
Они не упоминали Барбоса, но подразумевали. Потому что приговаривали: "Это тебе не на ринге финтить. Что ж ты падаешь-то, сявка."
Тем ни менее, прямых доказательств не было. А доказательная часть в разборках была важна: не пойман - не вор, у меня просто не было юридического основания обратиться к знакомым уголовникам за помощью. И Женьку отлупить у меня не было основания, одноклассники меня не поняли бы.
А то, что это его дружки - это точно, и к бабке не ходи. Он на другой день так ехидно ко мне подошел, спросил: не на тренировке ли я синяк заработал. Хотя должен был знать, я ему говорил, что тренировки у по понедельникам и пятницам, а нынче всего четверг. Я нарочно ему грубо ответил, мол не твое собачье дело, а он изобразил невинного мальчика: чё, мол, ты такой сердитой, какая, мол, муха тебя? Никакая, говорю, муха меня не кусала, ты сам знаешь, чё я такой злой. А он: да ты чё, откуда мне чё знать? Вообщем, ушел, падла, в полную несознанку!
И такой вежливый все перемены был, что у меня просто не получалось его на драку вызвать. А без оснований меня пацаны осудили бы, тем более после вчерашнего рыцарства во время стукалки.
Витька Харьков - я ему все рассказал - посоветовал выждать. Через пару недель, мол, можно будет настучать, козлу безрогому. Витька в таких делах лучше меня разбирается, он, как говорит папа, в такой среде вырос, в среде борьбы за жизнь, место под солнцем. А у меня через такое долгок время вся злость пройдет, я не злопамятный.
3
Опять меня достают насекомые. Хотя, не знаю, относятся ли к насекомым слизни. Он весь вечер, хлюпая, падали на окна и ползли по стеклам, оставляя жирные следы слизи. Бр-р-р-р-р, мерзость!
Именно они заставили меня забеспокоится, подумав о том, что стекла могут разбиться. Правда, есть еще жалюзи из пластика, довольно плотные. Но в них щели, разгулье для членистоногих. Завтра же посмотрю в складе-магазине стекла. В крайнем случае, можно выставить их из самого магазина.
Очень мне не хватает книг. Любых, так привык читать за полвека жизни. Я и в тюрьмах, и на зонах ухитрялся читать; правдами и неправдами доставал книги. В Краслаге ухитрился, даже, поработать библиотекарем прямо в зоне, правда, недолго. Вот это было счастье!
