Рядом с ним стоял Виктор. Его руки дрожали. Кос видел, как тот пытается сжать пальцы в кулак, но пальцы подрагивают, не слушаются. Он тоже чувствовал — что-то пошло не так.
Какого хрена?..
Кос не успел даже осознать, что происходит. Макс двинулся вперёд, его силуэт размылся в рывке. Удар кувалды был таким быстрым, что глаз почти не уловил движение.
Всё, что увидел Кос, — как голова Витька отделяется от тела и падает в траву.
Чего, блять⁈
Тело Виктора осело на колени, а затем завалилось набок, подняв в воздух облачко пыли. Грудь ещё дёрнулась в последних судорогах, но это уже не имело значения. Он был мёртв.
Кос уставился на него, не в силах пошевелиться.
С какой силой нужно было нанести удар, чтобы оторвать голову напрочь?
Он знал Витька много лет. Они были друзьями, напарниками, доверяли друг другу… и вот теперь он мёртв.
От руки Макса.
Почему?
Макс сошёл с ума?
Он теперь враг?
Кос не был трусом, но в этот момент по-настоящему испугался.
Он ждал, что следующий удар прилетит ему, даже хотел зажмурить глаза, но вместо этого продолжал смотреть.
Макс не двигался.
Он просто стоял, будто застыв.
Пламя в его глазах медленно угасало, и вдруг он рухнул вперёд, прямо на тело Виктора.
Твари, что ещё оставались поблизости, прижались к земле, пятясь назад, а затем разбежались во все стороны, даже не думая нападать.
Кос заметил на спине Макса рану — длинную, глубокую, прямо в районе сердца.
Но твари не могли оставить такой след.
Значит…
Так вот оно что.
В этот момент он увидел Сэма.
Тот мчался к ним, раздавая точные удары, срезая тварей на бегу, но его лицо было искажено ужасом.
— Я же чувствовал! — выкрикнул он, едва добежав до Макса.
Он рухнул на колени рядом, трясущимися руками начал стягивать с него одежду, пытаясь добраться до раны.
— Я чувствовал!
Он посмотрел на Коса с отчаянием.
— Кос, сделай что-нибудь!
Но Кос не мог.
Он просто стоял, чувствуя, как его медленно накрывает.
Предательство друга и его смерть… Макс в крови, и он тоже мёртв. С такой раной не живут. Это выбило из него всё — эмоции, силу, желание хоть что-то делать.
Он опустился на колени, закрыв лицо руками.
Макс и Виктор мертвы.
И часть вины за это лежала на нём.
Она давила, словно каменная плита, не давая даже дышать.
Но Сэм не останавливался.
Он уже задрал кольчугу и поддёвку, оголяя спину Макса, но внезапно замер.
Сначала он просто смотрел.
Потом моргнул, потрогал руками… и снова уставился в одну точку.
— Какого хуя?.. — выдохнул он.
Макс
Мне снился сон.
Странный, но почему-то приятный. Я шёл по бескрайнему полю, заросшему высокой травой. Ветер играл с ней, рождая гигантские волны, расходящиеся по этому зелёному морю.
Я сорвал травинку, помял её в пальцах. В нос ударил резкий, но приятный запах свежескошенной травы. Странный сон…
Как можно чувствовать запахи во сне?
— Это не сон, — прошелестел мягкий голос у меня за спиной.
Я резко обернулся. Никого. Голос был женским — тёплым, обволакивающим, почти завораживающим.
Его хотелось слушать бесконечно.
— Кто ты? — спросил я. — Где ты?
— Меня нет, — прошелестел голос снова, теперь совсем близко, но я уже не стал оборачиваться.
Только слушал. Старался уловить каждый оттенок этого прекрасного голоса.
— Тебя тоже больше нет.
— Я умер?
— Ты умер…
Я прислушался к себе и понял: если это и есть смерть, то я не против. Лишь бы слушать этот голос, лишь бы идти по этому полю. Куда? Да не важно. Лишь бы
Мне стало так легко, что на лице сама собой появилась улыбка. И только сейчас, в этом месте, я осознал, насколько меня изменил атрибут. Как он впился в мою душу, перекраивая эмоции, мысли, восприятие. Но теперь мне было спокойно. По-настоящему хорошо…
Я поднял руку с растёртой травинкой и принюхался, впитывая этот запах… как в детстве. Запах, который нёс в себе только светлые эмоции и радость. Детский смех, объятия матери, крепкие руки отца. Всё, чего я был лишён, оставшись один.
— Слишком рано… — прошелестел голос прямо у меня над ухом. — Уходи.
— Но я не хочу… Позволь мне остаться.
— Уходи. — Голос стал настойчивее, в нём появилась сила.
Рука с травинкой вдруг стала влажной. Я опустил взгляд…
Что это?..
Кровь?
Резкий металлический запах ударил в нос.
Ветер впился в лицо, трава вокруг примялась, словно под чьими-то невидимыми шагами.
— Уходи! — голос взревел, врезаясь в уши, давя на барабанные перепонки. — Уходи! Уходи! Уходи!
Резкий порыв ветра хлестнул в глаза, заставляя зажмуриться и закрыть лицо руками. Меня словно сдувало прочь, но я сопротивлялся.
Я не хотел уходить.
Не хотел возвращаться туда, где на меня давит ненависть.
Почему я не могу остаться?
— Слишком рано… — прошелестел голос, теперь полный сожаления и любви. — Слишком…
