Книга охватывает экзистенциальные, психологические, социальные, сексуально–эротические, теологические, духовные, краеведческие и прочие аспекты бытия личности и общества. Жанр документально–художественный. Основано на реальных событиях. Некоторые имена героев, фабула, интрига, время и места изменены или выдуманы. События происходят в городе автора, Дзержинске, Нижегородской области. Иллюстрировано графикой и фотоработами автора, а также фотоработами Илария Кокурина и Юлии Бабаевой с их согласия. В оформлении обложки использована фотография автора – «Гвоздь Победы».Содержит нецензурную брань.
«До Сартра два христианских писателя – Достоевский и Бернанос – определили Ад как безвозвратную утрату способности любить, при такой утрате в мучение обращается именно то, что единственно и может быть блаженством; бытие ближнего, бытие Бога, вообще всякое "ты"» – С. С. Аверинцев «Другие – это Ад»; так правду Ада Ад исповедал L’ENFER, C’EST LES AUTRES[1].
Некоторые в курсе, другие задаются вопросом: что это я регулярно шепчу в кулак? Уж не болен ли я чахоткой? Не пора ли вызывать «скорую»? Может и пора. В кулаке у меня нож. Шучу. В кулаке у меня диктофон. Это ещё опаснее. Записываю ветер, свистящий не только у меня в голове мыслями, фразами, целыми предложениями, но и звуки, шумы города, леса, окружающей болтовни в транспорте, очередях, ведь это так прекрасно – шум, звук, слово. Чтобы не забыть. Блокнот тоже с собой и карандаш с точилкой. Ручка менее надёжна, чем грифель. В общем, экипирован аки пехотинец, во всеоружии. Пусть я не волшебник, а только вечно учусь на онаго, но иногда слова не расходятся с делом, а дело превращается в слова[2]…
Так и в этот раз, выгуливая Вольфа[3], присел я у Вечного Огня на скамейке подле пушки записать мимолетящие пулями помыслы, без коих того и гляди наступит пост-бытие раньше полуночи из-за всех углов. Включил и начал вещать-наговаривать: «Некоторые в курсе» и далее по тексту, смотрите первый абзац до первого многоточия. Именно тогда ко мне подсел дворник, подметавший Площадь Героев[4] между лавчонками. Подсел и заговорил. Я даже не успел выключить диктофон и хорошо, что не успел, посему далее будет лишь расшифровка записи, мне легче, выдумывать ничего не надо, если только комментарии. Надеюсь, дворник не подаст иск за нарушение авторских прав. Шучу, этот не подаст, потом поймёте почему.
– Писатель или поэт? – Спросил дворник, поглаживая бороду. По виду мой ровесник, тоже под полтос, не лишённый жизненного и аскетического опыта. Бывало – встречал его за работой здесь, наблюдал за точностью движений мастера по чистоте.
– Всего понемногу, – с ложной скромностью ответил я, кичась в себе самом десятком изданных романов, поэм, не считая мелочи, призами, наградами и прочими бирюльками. Совсем стыд в самом себе потерял, а ещё священник. Ай-яй-яй, покорил я себя и тут же похвалил за то, что покорил, и снова покорил и снова похвалил… зеркало перед зеркалом, дурная бесконечность…
– Зачастили Вы с недавнего времени что-то сюда. Переехали недавно? – Отвлёк меня дворник от моего духовного борения, точнее от нарциссического самобичевания, видимо он тоже за мной следил, когда я за ним наблюдал.
– Да, – отмахнулся я кратким «да», – приходилось работать вдали от дома, наконец-то вернулся в родной Дзержинск. Как поняли-то, что писатель?
– А кто ещё в микрофон шептать будет? – Уж не еврей ли, вопросом на вопрос отвечает, с восхищением шутливо подумал я, ничего не имея против евреев, даже наоборот, ведь это не просто отвечать вопросом, два в одном, и ответ и следующий вопрос, ёмко, экономично. – Было время, тоже тексты наговаривал, когда и сам в группе лабал, да альбомчики пописывал.
– Что за команда? Я вроде всех в городе знаю. Не узнаю, что-то…
– Не здесь, вестимо. В Мурманске, полнейший андеграунд. Проехали, не до того давно.
– А что так? Песня делу не помеха.
– В моём случае дело помеха песне, не хочу про это… пока. Мне вот что захотелось поведать, как писателю… да и как священнику тоже, посовещатися, аще не супротив.
– А это как?! – удивился я его прозорливости по поводу моего священства. Мне говорили, конечно, что печать священства на лице прописана и нас легко вычислить, но мне известны случаи, когда люди ошибались по виду определявшие кого-либо, физиогномика вещь спорная, а посему в печать не особо верую, разве что в Каинову. Наличие хоть какой-либо бороды и странный взгляд из-под бровей, ещё не говорит о наличие харизмы священника, даже если рукоположен в такового, может ты просто артист хороший.
