Как хорош зимний сибирский воздух, его можно пить как амброзию. Молодая спортсменка вспоминает историю своей бабушки, которая родилась с заячьей губой. Суровое время – суровые нравы. Но никто не в праве решать, кому жить, а кому умирать.
Как же хорошо в сибирской тайге, особенно зимой. Прозрачный воздух можно пить как амброзию, снег искрится и хрустит под ногами и настроение прекрасное. Спорт в моей жизни всегда занимал важное место, и сегодня мы с нашей командой после изнурительных соревнований в реабилитационном центре в сибирской глубинке. Ведь только в этой тишине и волшебстве можно восстановить свои силы. Утреннюю лыжную прогулку вместо зарядки я люблю совершать в одиночестве. Я как будто ухожу в себя, мои движения и мысли живут своей жизнью. Вот и сегодня при совершении марш броска на ум мне пришла давняя история семьи… А ведь даже страшно подумать, что меня сейчас могло бы и не быть на этом свете. Ни этой лыжной прогулки и хрустящего снега, ни утреннего высоко в небе слепящего солнца и вкусного воздуха. Вернее, это может быть все и было бы, но без меня. И эта история связана с появлением на свет моей бабушки…
В середине прошлого века на далекой сибирской заимке жена лесоруба Ивана была на сносях. Настенька почувствовала схватки, когда собирала свежие зеленые ростки ели, которые в середине весны были особенно вкусные и полезные. Их можно настаивать и на водке, и на мёде, кладезь пользы и витаминов. Главное не упустить время сбора, позже они перерастают и уже становятся не подходящими для природного лекарства.
«Эх, наверно в этот раз не успею я» – пришла первая мысль в голову, когда скрутило живот при схватке. Ведь это была её обязанность – сбор трав, домашние хлопоты. Мужу уж точно не до этого – он на лесозаготовках день и ночь. Между схватками она старалась передвигаться в сторону заимки, Иван слава Богу дома, отвезет её в поселок, в роддом ей надо.
Иван перепугался не на шутку, он ворчал, что надо было ей давно в роддоме быть, что тянула то.
– Ванечка, ну как я тебя одного оставлю, – парировала супруга, постанывая от боли при очередной схватке.
– Ну ладно, не волнуйся, поди успеем, – сам себя успокаивал Иван.
На заимке жили еще несколько семей, мужики заготовляли лес, женщины живицу, ну и по хозяйству. Жили все одной семьей, очень дружно. Все праздники справляли вместе, помогали друг другу, что бы не случилось. Здесь нет ни врача, ни фельдшера, ни даже телефона. Но на подводе до поселка час езды, так что успеть можно.
Успели и в этот раз. Настю привезли до начала родовой деятельности, но еще бы – чуть – чуть, и родила бы в лесу. А роды проходили весьма непросто, Настя поняла это по суровым лицам врачей и акушерок, и плачь ребенка не слышала она. Этот такой долгожданный и желанный, детский звонкий крик: «Я родился, я здесь, здравствуй мир!» Может быть он и был, но она отключилась и очнулась позже в своей палате.
