Пути вещей тоже изменяются. Появляются рассказы о накоплениях, о богачах, у которых комнаты доверху набиты коробками с продовольствием. По слухам, очень наживаются «типы из кофеен». Единственные, кому живется хорошо, — это те, у кого припасена еда, эти «торгаши», или крестьяне. Чтобы раздобыть еду, приходится расставаться со все б
Парки тоже не узнать. Садовников и уборщиков осталось совсем мало. А главное, исчез поливальщик дорожек в парке рядом с Рингом. Эти дорожки и так всегда были пыльными, но теперь все окончательно пришло в запустение.
Элизабет почти шестнадцать лет. Теперь, когда Виктор отдает переплетчику свои книги, ей тоже разрешается переплетать книги для своей библиотеки в сафьян и обложку с мраморными разводами. Это своего рода обряд посвящения: значит, что ее чтение совсем не пустяки. А еще это способ отделить ее книги от отцовских (вот эти отправляются ко мне, а эти — к тебе) и одновременно объединить их. Приезжая домой из Берлина, дядя Пипс поручает ей работу: снимать копии с писем, полученных им от друга — директора театра Макса Рейнхардта.
Гизеле одиннадцать лет. По утрам она занимается рисованием и делает успехи. Игги — девять, и его не допускают на эти уроки. Он разбирается в мундирах полков («голубые брюки пехотинцев, кроваво-красные фески на головах боснийцев в голубом») и рисует их разноцветные кители в своем маленьком альбоме в кожаном переплете, перехваченном пурпурной шелковой лентой. В гардеробной, где стоит, всеми забытая, витрина с нэцке, Эмми называет его своим советником по одежде.
Игги начинает рисовать платья. Тайком.
Он записывает рассказ в блокноте манильской бумаги форматом в ⅛ листа, с корабликом на обложке. Рассказ датирован 16 февраля.
Посвящение. Моей дорогой маме с любовью посвящается этот маленький том.
Предисловие. Я уверен, этот рассказ лишен всякого совершенства, зато одно мне, кажется, удалось неплохо: я очень ясно описал персонажей этой книги.
Глава 1. Джек и его жизнь. Не всю свою короткую жизнь Джек был рыбаком — во всяком случае он не был им, пока не умер его отец…
В марте «Израэлитише культусгемайнде» обращается к евреям Вены: «Сограждане-евреи! Выполняя свой очевидный долг, наши отцы, братья и сыновья, став смелыми солдатами нашей славной армии, не щадят своей крови и жизни. С сознанием этого же долга те из нас, кто остался дома, с радостью пожертвовали свое имущество на алтарь своей любимой родины. Так пусть же снова зов государства отзовется во всех нас патриотическим эхом!» И венские евреи тратят еще пятьсот тысяч крон на облигации военного займа.
Слухи не утихают. Краус: «Что скажете о слухах? (Я встревожен.) В Вене ходят слухи, будто вся Австрия полна слухами. Они передаются из уст в уста, но никто не может сказать, в чем дело».
В апреле солдаты, уцелевшие в бою под Устечком и вернувшиеся в Вену на побывку, появляются на сцене Венского театра и разыгрывают там битву, в которой им довелось участвовать. Краус, раздраженный таким свед
Это означает, что у детей нет недостатка в зрелищах. Их балкон — выигрышная точка обзора.
11 мая Элизабет идет с кузиной в Оперу на «Мейстерзингеров» Вагнера. «Священное немецкое искусство»
