- Ведь как может мать не любить свое дитя? Пусть даже приемное. Но признаюсь временами она меня выбешивала. Хотелось задушить ее или заколотить до смерти... Я не любил ее. Да. Мне стало легче после ее смерти. Мне стало действительно легче, когда я увидел, что вы с ней сделали... Фу. Вот сейчас сказал тебе это и прям как камень с души... Но... не все так просто, как ты сам понимаешь. Во-первых, вы проникли в мой дом. Во-вторых, украли мои вещи. И в-третьих, убили ведьму.... Я бы закрыл глаза и на первое и на второе, но последнее... Сложно будет тебе объяснить сейчас, что произошло... Не я так кто-нибудь другой. Поэтому я подумал, уж лучше я.
Николай напрягал мышцы, но ни двигался с места, будто его связывали невидимые ленты. Сквозь губы прорывалось мычание, чем сильнее он старался мычать, тем крепче сжимались губы.
- Я хочу тебе кое-что рассказать про твое будущее, - при этом незнакомец встал и исчез ненадолго в коридоре, гремя и рыская там по шкафам как у себя дома. Пока он отсутствовал в комнате, парень невероятными усилием сдвинулся с места и стал подползать к краю. Его тело словно одеревенело неестественным способом. Взгляд метнулся к телефону, мобильник лежал на полу в шаге от Николая. Ногой он нащупал на полу устройство - у него почти получилось. В этот момент Евгений Александрович вошел в комнату с ножовкой по дереву в руке. Ее Коля помнил. Недавно он делал полку в туалет из доски, которую принес Малой Саня. Опилки пахли хвойными лесом и смолой.
- Да про твое будущее, - будто вспоминал мужчина. -Тебя ожидает плата. Уже скоро... Это такое проклятье... Я вспомнил слова из Писания - "я спросил у Властелина достоин ли грешивший смерти, а он ответил - всякий грешный достоин, и всякий из грехов строит мост через реку жизни по своей собственной воли". Конечно же, в действительности это не так. Но вот я о чем сегодня подумал. Никакой ненависти у меня к вам ребята нет. И поэтому каждый из вас выберет сам свой мост... Николай Васильевич, я дают тебе выбор руки своего палача... Сам реши будет ли это женщина или мужчина, ребенок или старик... Животное или человек...
Евгений Александрович, положил пилу на стул.
- Я до машины и обратно, через пять минут буду. Ладно? - предупредил он парня и взял Колин рюкзак в руки. - А это, если не возражаешь, заберу.
Через несколько секунд послышался хлопок дверью - он вышел. Пот выступил на лбу парня, телом он добрался до края кровати и подвинул ногой к себе телефон. У него почти получилось разлепить сведённые неестественной судорогой губы. Рот немного приоткрылся. Парень замычал. Получилось.
Немедля юноша сгреб с пола телефон двумя руками и попробовал набрать номер Игоря. Ответа не было. Потом номер Матери - никаких гудков. Пот вместе со слезами скатывался по лицу от напряжения. Шевелиться было адски трудно или больно. Наконец гудок на номере Большого Сани. Тот кричит в телефон, но не слышит Николая:
- Он у меня дома. Вызови милицию. Быстрее. Мне... - выдавил из себя парень. Большой Саня его не слышал. Орал "Алло" в трубку. Что же это такое? Надо звонить в полицию. Но может он не помнит номер?
Снова гудки. Малой Саня тоже на связи. Но трубку не берет. Коля напряженно ждал. Слушал. Странный звук. Будто что-то слабо гудит прерывисто в коридоре. Парень скинул себя с кровати. Ноги не слушались практически. Он полз как гусеница к двери.
9.
В коридоре лицом в пол лежал посиневший, застывший труп Малого. Николай отшатнулся, подавил вопль. Конечности в том числе голова были развернуты в неестественном положении. Кожа на запястьях лилового цвета собрана была в спираль, как будто белье, которое только что выжали. И каждый палец на руке повернут был в разные стороны.
Преодолев тошноту, закрыв глаза, подвывая под нос, Николай устремился к двери, в которую входил Евгений Александрович, как будто только и ждал, когда парень доберется до нее. Приветливо он улыбнулся юноши, поставил перед ним две белые цистерны.
- Вот, - указал мужчина на изуродованное тело Колиного товарища. - Прихожу я сегодня к Александру Семеновичу ровно с тем же предложением что и к тебе, а он отказывается... Нет, говорит, не буду выбирать... Мне палач не нужен. Уперся. Какая говорит разница, и так и так умру. Дурачок...
Евгений Александрович снова тихо захихикал и прошел на кухню, которая находилась на другой стороне коридора. Там он смахнул ладонью крошки с табуретки, присел, молча поманил Колю пальцем. Парень послушно пополз по полу на кухню, но не так медленно, как раньше, а намного резвее. При этом он визжал то ли от злости, то ли от страха, но выходило звук похожий на шипение паровоза.
- Так, Николай Васильевич, уверен вы еще не думали о смерти в свои девятнадцать лет, - произнес медленно мужчина и жестом указал парню встать.
Сила, которая сковывала все его движения будто испарилась? Коля легко поднялся. Изумление не сходила с его лица. Ладонью он потер лоб, точно пытаясь избавится он дурного наваждения.