— Давай решать проблемы по мере их поступления, — обнимаю свою расстроенную Зайчишку-трусишку. Почему она постоянно торопится с выводами? Это работа. Всего лишь работа. — Всего несколько дней. Что они решают?
— Многое, — произносит на выдохе. Ясно. Испортил ей настроение своим отъездом, но она же всё равно бы узнала.
— Ты снова торопишься, — глажу её по спине, пытаясь успокоить.
— Хорошо, я тороплюсь, а ты нет? — Улыбаюсь Юле в ответ. Меня упрекает, а в себе торопливости не замечает.
— Нет. Я не могу оставить мальчишек, ты своих заказчиков, и мы обязательно придумаем что-то вместе, — обещаю ей.
— Точно? — Недоверчиво переспрашивает.
— Конечно, — говорю, как можно спокойнее и обнимаю свою недоверчивую женщину. Хочу забрать Юлю к себе, зацеловать всю и уснуть вместе, но нельзя.
Дни рядом с девочками пролетают слишком быстро. Милана таскается с Марселем, словно с невиданным сокровищем, гладит, обнимает, защищает и требует для него новых игрушек и вкусняшек. Пёс же нагло пользуется своими привилегиями и ластится к ней ещё больше. Малышка, подкармливая Марса с рук, рассказывает, как в саду её обижает Кирилл и просит съесть вредного мальчишку, на что пёс категорически чихает и мотает головой, показывая, что всеми лапами за то, чтобы конфликт разрешился как-нибудь без него. Забавно за ними наблюдать.
Ещё забавнее видеть, как братья Вороновы взяли мелкую под своё крыло. Бывает, они тоже гуляют с нами. Надин первые секунд тридцать делает вид, что она взрослая самодостаточная собака, но стоит только Милане раскрыть объятья и позвать её к себе, как красотка тут же меняет свои взгляды, растекается от удовольствия под маленькими ладошками и преданно заглядывает в детские глаза. И правда, девчонка покоряет своей искренностью. Она так наивно верит в чудеса, что хочется устраивать их постоянно. Парни даже научились показывать небольшие фокусы, чтобы радовать её ещё чаще.
А я краду свою Зайчишку и бессовестно не отпускаю от себя до обеда, не давая ей работать пока Мила в саду. Расстаёмся мы только на время моих тренировок и уже вечером гуляем все вместе и помогаем Юле с заказами: малышка отвлекает на себя пса, чтобы тот не заходил на кухню, а я стараюсь не мешаться, вдохновляю поцелуями и иногда мне доверяют облизать тару из-под крема.
Наш субботний вечер не должен был особо отличаться от остальных. Милу никто забирать сегодня не планировал и поэтому мы развезли заказы и решили выгулять Марселя пораньше, а потом вместе посмотреть дома мультфильм. Оказывается, тихие семейные вечера наполняют меня намного больше, чем пафосные рестораны и тусовки, по которым мы ходили вместе с Полиной.
Бывшая устроила мне жуткую истерику, когда получила повестку в суд. Вновь открывшиеся обстоятельства позволяют мне забрать Марса, потому что никто не дарил ей собаку и эти документы — фальшивка, о чём будут свидетельствовать выписки с моего счёта и владелица питомника, которая посетила нас проездом и уверилась в том, что я говорил ей правду. Прошлый суд я проиграл из-за того, что не понимал, что творится вокруг и не был готов к такому повороту, не думал, что бывшая жена может стать настолько мелочной и склочной стервой. Теперь же, мой новый адвокат ехидно улыбается и с радостью предвкушает быструю победу. Он что-то объяснял про ответственность за подделку подписи, но мне это уже неинтересно. Главное, забрать Марселя и больше не платить каждый месяц за его проживание в моей квартире, остальное — не мои проблемы.
— Почему ты снова без перчаток? — Спрашиваю Юлю, когда мы поворачиваем к дому. Вечерами совсем холодно и она, смешная, в тонком осеннем пальто, шапке, закутанная по самые глаза моим широким шарфом что-то пытается мне сказать в оправдание своей забывчивости и при этом не высунуть нос из тёплого укрытия, пока я надеваю на её маленькие ручки свои перчатки. — Могла бы уже надеть зимний пуховик и не дрожать.
— Я хотела быть красивой, — смущённо выдавливает из себя. О дочери, значит, она заботится, Милана бегает в новом тёпленьком костюме, а сама?
— Для меня ты красивая всегда, особенно привлекательна без одежды, но ты же не ходишь голая, даже когда мы одни, — её синие глаза наполняются возмущением, а щёки горят так, что, кажется, шарф скоро воспламенится от смущения. — Всё-всё, — поднимаю руки, — молчу, — обнимаю Юлю.
Смешная. Разве можно стесняться простого проявления чувств? Мы идём дальше, наблюдая, как Милана кидает палку Марселю. Пёс радостно несётся за добычей и возвращается к девочке, но малышка замирает, внимательно смотрит на мужчину впереди, а потом, узнав, с воплями несётся к нему. Юля же вздрагивает и отстраняется от меня.
