Еще посидели, покурили. Старшина ротный укатил с пустыми термосами, а оставшиеся у подбитого танка прокорячились с ремонтом полночи, поминая богоматерь и всю кротость ее.
Не повезло сразу: как только батарея развернулась на загодя уже подготовленных добрыми людьми позициях и кое-как замаскировалась, примчались немецкие бомберы и изрядно перелопатили все, что могли. Одна из двух ЗиСок Бондаря получила бомбу прямо в ровик и теперь лежала вверх колесами, расплющенная какая-то и искореженная. Медленно вращалось колесо с изорванной покрышкой и выбухающим в прорехи гусматиком. Даже ствол погнулся, не говоря о более точных деталях. Убило пушку напрочь. Во втором расчете заряжающий зачем-то башку высунул, и теперь лежал плашмя с ироничной улыбкой на бледном лице и дырой во лбу.
А немцы уже перли. Старлей глядел в бинокль, прижимаясь к земле – в воздухе летало слишком много всякого нехорошего, а Бондарь был не дурак и не гордец, и отлично помнил старую солдатскую поговорку: «Если видишь, что в тебя летит снаряд, пуля или еще что железное – не важничай и не задавайся, а отойди в сторонку – пущай летит мимо!»
Загрохала батарея Афанасьева, лучшего комбата в полку. Далековато – километр до фрицев, и видно отсюда плохо, но вот дымный столб оттуда, где фрицы возились, и тут же второй такой же там же – отличный признак. Причем опытный уже артиллерист Бондарь ясно видел, что это не дымовухи, которые немецкие панцерманы частенько сплевывают, как только под обстрел попадают. Тут дым другой – неаккуратный, но мощный, хороший под ним костерок из бензина, стали и мяса.
– На передки! – свой комбат приказал. Бондарь понял, что стрельбы сейчас не будет, и тут же увидел, что афанасьевцы на полной скорости мимо несутся по разбитой улочке, только пушки подпрыгивают, на обломки и кирпичи наезжая. Когда уже катили с позиции, навстречу – два грузовика с «обманщиками», как называли в полку взвод имитаторов – артиллеристов без пушек.
Истребители танков, носящие на рукаве черный ромб с перекрещенными стволами старорежимных пушек, были самым мощным козырем РККА. Пожалуй, и в пехоте, и у танкистов возможности остановить немецкие панцеры было меньше. Лучшие из лучших, тщательно отобранные, уже успевшие сработаться и хорошо тренированные, противотанкисты ИПТАПов были мобильнее и подготовленнее артиллеристов в пехотных полках. И платили им больше, и почета больше. И танков немецких навстречу – тоже больше.
И теперь если куда-то прибывали противотанкисты, то там же вскоре оказывались и танки вермахта. Вот как сейчас и вышло. Фрицы обожглись, сменили направление удара. Знают, что пушки так быстро не утащишь без приказа, а приказ обычно пушкарям отдается на удержание такой-то позиции, потому обогнут, ударят привычно во фланг и тыл – сто раз так было. Окопанное орудие раньше и не успевали развернуть, а уже сзади броня наваливалась, громя и давя безнаказанно и людей, и пушки.
Потому тренировали теперь на быструю смену позиции, и таки выучили. А вместо настоящих орудий изображать их работу как раз вот эти ребята прибывают, со взрывпакетами. Вспышка, дым, пыль – со ста метров не поймешь, что это не орудие рявкнуло, а просто взорвался от фитилька горящего дымный порох в прессованной картонной упаковке. Немецкие наблюдатели не встревожатся, а наступающие панцерманы вляпаются в засаду, в огневой мешок, где их толстолобые танки будут получать болванки в корму и борта, помирая сразу и навсегда.
Куда встал Афанасьев, Бондарь так и не понял – не до того было, надо было успеть развернуться, прикопать хотя бы сошники, приготовиться к бою и замаскироваться ветками и плетнями, которые были в кузовах, глядя стволом на покатый спуск в заросшую мелким кустарником лощину. Гремело по всей деревне, огненный вал катился по человеческому жилью, но резкие, хлопающие удары ЗиСок привычным ухом старлей засек.
Из кустарничка, нещадно мочаля его сверкающими траками гусениц, стали гуськом вылезать странные серые громадины. Для подъема они доворачивались, вставая боком к батарее, в которой теперь было всего три пушки. Дистанция пистолетная. Сунулся ближе к наводчику.
«Наверное, „Тигры“! А не похожи на картинку… Здоровущие!» – успел подумать перед тем, как телефонист вякнул:
– По головному танку, дистанция 300 метров! Огонь!
То же и скомандовал, добавив:
– В моторное ему, Вася!
ЗиСка подпрыгнула, дернула назад стальным бревном ствола, метнув бронебойный точно в корму переднего танка. Рядом загрохотали остальные пушки батареи. Головная машина от удара в задницу вздрогнула, умирающе прокатилась еще несколько метров и встала, как вкопанная, но черт ее дери – не загорелась, хотя Вася влепил туда же еще снаряд и точно – попал, трассер не метнулся в сторону, как бывало при рикошетах.
