– Вижу, тащ стршлтнт! – скороговоркой наводчик заявляет. Ишь, Кот Сибирский, углядел. А он уже и сам увидел хоть и размытые, но силуэты.
– Ждем!
Точно – «Пантеры». Контуры характерные сейчас уже угадываются. Едут медленно, как вошь по струне. Беременная и мокрая. Но зато стреляют часто, придурки. Не на тех напали – нашли дураков на такой дистанции отвечать! Подъезжайте поближе, оглохните от своих бабахов, очумейте от всполохов своего огня… А мы – ответим, когда нам надо. Хрен вам огородный по колено, а не провокация.
– Ждем!
Странно, пехоты не видно. Прямо как на Курской дуге! Поморщился, вспомнив, как без пушек остался. Контуры уже четкие, вот уже сейчас… 500 метров! Справа часто зададанили все четыре орудия четвертой батареи.
– По танкам противника! Дистанция – 500 метров! Огонь!
Телефонист отрепетовал. И орудия врезали неровным, но залпом. Кот Сибирский явно попал первым же снарядом – угасла трасса в танке. Но едет, зараза! Толстолобый! Ничего, сейчас сбоку от пятой батареи полетит! Пушка снова дернула стволом, взметнув вокруг сухой песок и ударив громом по ушам. Опять то же.
Наконец-то трассеры от пятой батареи! А, не нравится! Огонь танки ведут беспрерывно, но все не туда куда-то – то ли не видят, откуда по ним летит, то ли сами себя ослепили частым огнем, то ли еще что. Но попятились и задом откатываются чуть ли не быстрее, чем передом ехали. Прямо итальянцы какие-то: у тех, говорят, в танках одна скорость вперед и четыре – для заднего хода…
Перевели дух, наводчик зубы скалит: отлично отстрелялись, хоть и не запалили никого, но – атаку отбили. Сам Бондарь ответно ухмыльнулся, похвалил, но ухом улавливалось, что рев странно меняется. Вроде как и удаляется, а вроде и нет. Вот показалось, что и ближе ревет кто-то.
Деловая суета, пустые гильзы и укупорку – долой, новые снаряды поближе – тоже слышат ребята, что не конец веселью. И посерьезнели.
Танк увидели сразу, в один момент и комбат, и наводчик, и шустрый правильный, который аж присвистнул испуганным сусликом, тут же пригибаясь.
– Тащ комбатр!
– Вижу. Что это за?!
– Непонятно. Не было таких силуэтов в руководстве! – уверенно заявил наводчик, вовсю крутя рукояти. Ствол орудия пополз по горизонтали, опускаясь.
Здоровенный, словно деревенская изба крепкого хозяина, танк пер не там, где шли до того «Пантеры». И – как с некоторым ужасом понял Бондарь – работать по этой громаде не может ни пятая, ни четвертая батарея, да и свои орудия смогут дать огня, когда эта бронированная тварь вылезет из лощинки метрах в ста от этого орудия. Так что только одна пушечка с убогим для такого громилы калибром.
Кот Сибирский напрягся, но с виду был совершенно спокоен.
– Огонь по готовности, дистанция та же, – приказал то, что и так очевидно.
– Есть, – и голос спокойный, словно не бегал час назад от бомберов, как заяц очумелый. А самому старлею очень захотелось оказаться подальше от этой обреченной, (чего уж самому себе врать) пушечки с расчетом, которому жить осталось минуты две – как огонь откроют, так и все. Люто захотелось уйти ко второму орудию, да и повод есть – распорядиться выкатить на прямую наводку чуть вперед, чтоб в бочину врезать, когда первое орудие первой батареи танк будет давить гусеницами. Но – не смог. Понимал, что пора драпать, а гонор не дал. Глупость мальчишеская – а не мог свалить в туман. Сам себя обругал за дурь такую и остался сидеть, сжимая побелевшими пальцами уже ненужный бинокль.
Танк взревел победно и злобно, дернулся вперед, добавил ходу, широченные гусеницы забликовали стремительнее. И здоровенный же! И орудие не в пример ЗиСке третьей – и длиннее, и толще. Что еще за чудо-юдо на наши головы свалилось?
– Беглым – огонь! – сказал самому себе и вроде как даже чуточку опоздал – пушечка противотанковая рявкнула раньше. Трассер воткнулся в тушу танка и пропал там бесследно. А танк пер. Неудержимо. Сейчас поведет бревном ствола и плюнет ответно – и все. Вообще – все! Всем сразу и навсегда! А тех, кто еще будет булькать кровью, пытаясь уползти с перебитыми конечностями из-под накатывающих гусениц – размажет, вомнет в землю. Холод по спине, и язык онемел. Еще трассер в тушу. Едет, сволочь.
Кто – то угрюмо матернулся. Сейчас должен засечь и дать обратку ответную. Еще трассер впился в танк. И еще. И еще. Тренированный расчет выдал такую скорость стрельбы, что и на соревнованиях не покажешь. Всем беглым огням беглый. Пока танк пер триста метров, полтора десятка снарядов получил и принял своим толстенным лбом. И ни один не пошел в рикошет – все там остались, вбитые в броню.
