У Киры есть всего полгода, чтобы забеременеть, но — вот беда — не от кого. В поезде судьба посылает ей случайного попутчика, который кажется неплохой кандидатурой на роль отца ее будущего ребенка. Решится ли она сделать ему непростое предложение, и что он на это ответит?
Из кабинета врача я вышла на негнущихся ногах. Сердце стучало как сумасшедшее, а в голове пойманной мышью металась мысль: «Что делать? Что делать?»
Когда я вставала сегодня в шесть утра, чтобы перед работой успеть на прием к гинекологу, я готовилась услышать что-то о нарушении гормонального фона или легком воспалении, что ничего серьезного нет и надо просто попить таблеточек, и все отпустит. Но «преждевременная недостаточность яичников»?! Точно — нет!
Мне всего-то двадцать восемь, я, можно сказать, жить только начинаю. Ну, ладно, не только, но…
Еще полгода и, скорее всего, я не смогу забеременеть… Звучит как завязка к одной из серий «Анатомии страсти». Вот только никто сейчас ко мне не прибежит, и помогать не станет, и я далеко не героиня из фильма…
Ноги подкосились, и я приземлилась на жутко неудобный стул в коридоре, глядя ничего не понимающим взглядом на результаты вчерашних анализов.
Вот тут в них сказано, что у меня осталось всего несколько месяцев, чтобы устроить свою личную жизнь. И хоть я не из нерешительных, но даже для меня задача из серии «миссия невыполнима».
В кармане неожиданно зазвонил телефон, заставив меня вздрогнуть и вернуться в реальный мир.
— Кира, ну ты где? — в трубке я услышала сердитый шепот моей коллеги Юли. — Ты скоро?
— Лечу, Юлька, лечу! Неужели я так задержалась? — закидывая сумку на плечо, я вскочила и побежала к выходу.
В дверях замешкалась и чуть не влетела в неспешно передвигающуюся девушку, явно на последних сроках.
— Осторожнее! Не видите, тут беременная! — грубо рявкнул на меня полноватый мужчина, видимо, ее муж. — Несутся, ничего вокруг себя не видят…
Он выставил вперед руку, чтобы убрать меня с дороги, но задел пачку листков у меня в руках.
Мои анализы разлетелись по полу как осенние листья: бумага тут же намокла и стала грязной от слякоти и растаявшего снега, просачивающегося сквозь бесполезные больничные бахилы.
Я осторожно, пытаясь не испачкаться, собирала листы. По щекам текли слезы.
И ладно бы я плакала от досады, — тогда я могла бы хоть что-то изменить: крикнула что-нибудь в спину этому заносчивому мужику или огрызнулась на него… Но я плакала от страха и зависти: его жена вот-вот станет мамой, а я.. возможно я никогда не окажусь на ее месте. И никто не будет в этом виноват. И огрызнуться мне не на кого…
Запихнув грязные и мокрые листки в сумку, я поспешила на работу.
В группу детского сада, где уже семь лет работала логопедом-дефектологом, я зашла как раз в то самое время, когда одна из родительниц, выставив вперед пальчик с идеальным ярким маникюром, вычитывала что-то Юле. Увидев меня, родительница резко повернулась и уткнула свой пальчик почти что мне в лицо:
— Ага! Вот и вы! — ее глаза сузились, не предвещая ничего хорошего. — Вы же занимаетесь с моим Гомой? Он по-пгежнему не выговагивает букву г!
— Звук р… — ляпнула я и заслужила новую, еще более эмоциональную тираду.
— Да какая газница: звук или буква, если он не может ногмально газговагивать?
— Тут вы правы… В рабочей тетради Ромы есть упражнения, которые я рекомендовала для ежедневной проработки. Если вы будете регулярно заниматься с ним, то результат точно будет.
— Господи! — родительница всплеснула руками. — Да какие упгажнения, девушка? Когда мне заниматься с ним? Я вообще-то габотаю! Я вам за это деньги плачу, это ваша габота. Габотайте лучше!
Всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства, женщина вышла вон.
Я вздохнула и с извиняющимся видом посмотрела на Юлю. Она махнула рукой, мол, все нормально, и пошла к детям в группу.
Едва я успела снять куртку, как меня за ногу обняли маленькие теплые ручки.
— Привет, Ромка! Ты что же это меня подводишь, упражнения дома не повторяешь, а?
Он похлопал своими длиннющими ресницами и беззубо улыбнулся:
— Повтогряю, но пока не повтогряется.
— Ну, раз так, тогда давай работать дальше. Позавтракаешь и заходи ко мне в кабинет, будем учиться рычать как настоящие тигрята, хорошо?
Он с готовностью кивнул и убежал к друзьям.
— Доброе утро, дети! — сказала я громко, зайдя в группу.
— Здравствуйте, Кира Игоревна! — закричали они вразнобой.
Оказавшись в своем кабинете, положила на стол сумку и, задумавшись, встала у окна.
Несмотря на все сложности, перипетии и низкую зарплату, я любила свою работу в обычном районном детском саду. Общаться с детьми, наблюдать за тем, как они растут, взрослеют, с моей помощью учатся говорить правильно — особое наслаждение. Да и с коллегами мне повезло: нашим педагогическим составом мы вели уже второй набор дошколят и, конечно же, сильно сдружились за это время. И я привыкла к современным родителям: требовательным, не всегда вежливым, скупым на благодарность, но скорым на претензии.
Но сегодня из-за утренней новости я никак не могла найти себе места.
— Кира, что там тебе врач сказала такого, что ты вернулась грустная?
Мы с Юлей пили чай, пока дети спали после обеда.
Я покрутила чашку, собираясь с силами, чтобы снова не расплакаться.
