– Привел её шеф, Самвел Сарибекович, представил и сказал, что она, то есть Юля, будет нам помогать с поставщиками. Товар привезли, проверить количество по накладной, также проверить качество поставки, знаете, бывает иной раз вода газированная подтекает или молочка вздутая, шоколад ломанный, да много всего может быть, поставщики уже проверенные, по много лет работают с нами, но всё бывает. Накладные просчитать, выставить товар на полки и в холодильники, или помочь в кафетерии. Мы с девочками всё это делали сами и помощи не просили, но с хозяином не поспоришь. Так и начали работать, со вторника по субботу в день выходила Юля.
– И как она вам?
– Скромная, молчаливая, тихая, она больше была похожа на библиотекаря, чем на продавца.
– Почему вам так показалось?
– Люди, работающие в торговле, другие, если при нашей работе будешь молчать и каждого бояться, то и выручки не будет. О, вот и Лида пришла.
– Здравствуйте, меня Лида зовут, – прошла в комнату женщина с тарелкой, на которой большой горой были наложены различные бутерброды, – угощайтесь.
– Спасибо. Мы здесь с Верой говорим про Юлю Врачёву, вы же знаете, что она пропала. Ведём поиски, собираем информацию, всё, что касается пропавшей, – проговорил майор Вавилов.
– Я поняла вас, вы продолжайте с Верой, я, может, что по ходу буду добавлять, – сказала Лида и принялась разливать чай.
– Хорошо, договорились. Вера, вы начали говорить про то, что Юля была тихая, немногословная, совсем не похожая на работника торговли.
– Дело даже не в этом, я, например, по образованию агроном, и Лидушка у нас с высшим педагогическим образованием, а жизнь такая настала, вот и работаем продавцами. Врачева как-то сразу себя пыталась выставить высшим существом, потомком великого, знатного рода, мол, у меня два высших образования, я вся такая невозможная, а вы челядь, вот вы и работайте, – говорила женщина, было видно, что воспоминания ей не совсем приятны.
– Как я понимаю, у вас был конфликт? – задал очередной вопрос майор.
– Нет, конфликтом это не назовешь, так, небольшие трения, вот, например, приходит машина с товаром, Юля идёт её принимать, грузчики как разгрузили, так и стоит товар, завален весь проход в подсобке, а она убрать не может, у неё спина болит, к тому же она на днях сделала маникюр, ну если не можешь сама убрать, значит, грузчикам показывай, куда и как ставить, от лишнего произнесенного слова язык не отвалится, но на это было сказано: «Вот вы, девочки, такие умные, и если вам мешает, разберитесь сами». Пыль вытереть в зале тоже не может, на стремянку не лезет, высоты боится, окна вымыть – тоже проблема, – рассказывала Вера, передавая мимику и интонацию пропавшей Врачевой.
– Вы об этом говорили вашему хозяину? – спросил майор.
– А смысл жаловаться, мы как работали, так и продолжали работать, нам надо семьи кормить, детей поднимать. Склоки ни к чему хорошему не приведут, просто старались её не замечать.
– Я понял, что в работе помощи особо не было, деловых качеств ноль, а как о человеке, что можете про неё сказать?
– Да она мало что рассказывала, так, что беженцы они, мама у неё инвалид, дочь студентка, муж на стройке работает. Мы даже не можем толком сказать, сколько ей лет, скрытная она какая-то, – задумчиво проговорила Вера.
– Что вы имеете в виду, скрытная? – задал очередной вопрос майор Вавилов.
– Про себя редко что рассказывала, но во всех разговорах участвовала. Например, начнем мы между собой обсуждать что-нибудь, домой позвонишь, новостей всегда много, и вот она начинает: «Вот вам хорошо, у вас своё жильё есть, пусть у черта на рогах, но оно есть, а она бедная всю жизнь скитается, даже мебель себе понравившуюся купить не может, квартира съёмная, куда потом мебель девать». Также у кого-нибудь из нас заболеет кто-то из близких, так она опять начинает: «Подумаешь, заболели, это лечится, а вот у неё мать, сколько операций сделали, а толку нет, всё хуже и хуже, и все разговоры такие». Вроде ей надо посочувствовать, но как-то не очень хочется, – рассказывала Вера.
– Да, было такое. Все живут хорошо, просто припеваючи, а вот ей действительно тяжело, и помощи ждать неоткуда. Всю жизнь вынуждена скитаться из одного города в другой, и уже сама не может вспомнить, сколько городов с семьёй поменяли, – вступила в разговор Лида.
– И когда ей резонно заметили, что не место красит человека, а человек место. Все с чего-то начинали, купи хоть какое-то жилье, а потом уже улучшай свои жилищные условия, на крайний случай ипотеку возьми, а жаловаться на жизнь всегда проще, чем что-то делать, – продолжила Вера. – Она так обиделась, как будто её прилюдно высекли розгами на площади.
– Но некоторые наши девочки ей активно сочувствовали, вы, Юрий Алексеевич, не подумайте, что мы с Верой чёрствые, нет, у нас истории тоже будь здоров, но мы впряглись и работаем, – дополнила Лида.
– Девушки, а скажите, пожалуйста, что ещё говорила Врачёва?
– Говорила она мало, но иногда вела себя странно, – задумчиво проговорила Вера.
– В чем это проявлялось? – спросил Вавилов.
