Ответы были незамедлительными, зелья было чудовищно сильным, никак нельзя ему сопротивляться. Помнится мне Идан говорил, что бывали случаи, когда даже крыша у собеседника ехала раньше, чем он давал нужные ответы.
— Ты хочешь сказать, что тебе три тысячи лет? — Это было очень много, даже по рамкам местной долгой жизни.
— Мне три тысячи четыреста девять лет.
— Как ты смог выжить в поединке с Уртом и остальными? — первый староста был уверен, что пусть и большой ценой, но они смогли его убить. Может именно тот бой и перенес его в мир с которого я пришел.
— Незнаю. Сколько я не пытался, я так и не смог найти ответ на этот вопрос. Но я не умер, как думал Урт, а впал в состояние временной смерти. Около трех дней я так лежал. Никакие записи не дали мне понять случившиеся. Но я точно знаю две вещи: в таком состоянии звери Пустошей обходят тебя стороной, этот процесс переродил меня, как мага. Я стал обладать такими возможностями, которые не были доступны известным мне магам. С новым уровне силы я увеличил и показатель долголетия. В благодарность за такой подарок, я не стал уничтожать поселение изгоев.
Состояние временной смерти. Интересная формулировка. И я уверен, что я тоже прошел через нее, когда попал к изгоям, и через нее же прошел и Над. А значит выводы Идана ложны, о потере магических сил, как и мои — что этот старик попал в мой мир после той драки.
Алгоритм последствий не ясен, но если Над потерял магию, то этот обрубок человека — приобрел невероятные возможности. А что же получил я? Или моя антимагия и есть этим приобретением? Или я ничего не получил, кроме возможности выжить? Остается только гадать.
— Какое отношение ты имеешь к созданию Ордена Леса? — вопрос из ряда очевидных, но нужно знать максимально точно, что и как было.
— Прямое. Я создал ваш орден. — На слове «орден» интонация голоса изменилась, но что именно проскользнуло в монотонной речи я не смог разобрать. Для себя я интерпретировал эту эмоцию как призрение, и похоже, это была очень сильное чувство, раз смогло пробиться через действие зелья.
— Подробности! Полностью! От начала и до конца! — потребовал я.
Я торопился, не без этого, потому структура допроса хромала на обе ноги. Если не считать, что я впервые в жизни допрашивал.
— Я родился в хорошей семье, не аристократической, но весьма уважаемой. Очень рано проявился магический дар, благодаря связям отца, удалось найти достаточное количество знаний по начальному развитию дара. Затем была академия. Я учился, я впитывал все знания которые были мне доступны на занятиях, в библиотеке, в приватных беседах с преподавателями. Завершив академию, передо мной была масса вариантов пойти на службу к одному из прайев. Каждый давал условия лучше предыдущего. Все хотели иметь в услужении лучшего выпускника. Вот только я не хотел быть подчиненным. Меня задевало, что наличие рисунка на спине предопределяет мою судьбу. Свои связи я расширял, и по окончанию академии, я лично обладал еще не влиянием, но возможностью как-то управлять своей судьбой, без учета семейных возможностей. В конечном итоге, я стал человеком императора, не гласным человеком.
Я шел к этому не один год, но все же достиг своего. С того момента у меня не было ограничений в обучающих материалах. Да и по силе я уже входил в десятку сильнейших магов. Мои наработки, наработки других магов в открытом доступе, а также наработки закрытого толка, к которым я теперь мог добраться, стали началом моей идеи создать самый сильный отряд воинов. С этим предложением я пришел к императору, да и случай был подходящим, начались волнения среди тех, кто имел рисунок, но не был признан прайем.
Император дал добро. И я начал свою работу. По моим подсчетам, этот проект должен был растянутся лет на тридцать. Время шло, результат тоже был, где-то лучше, где-то хуже. В итоге, когда мы уже начали подготовку к первому созданию такого отряда, императора убили. Началась война за власть. В таких условия было не до исследований. Я потратил долгие годы, на то, чтобы реально рассмотреть положение сил, влияния, и много других факторов. Затем примкнул к одному из претендентов на власть. А затем еще некоторое время продвигал свою идею с особым типом воинов. Первый успех, грандиозная победа, окончание войны, появление Пустошей — это стало наградой за мои труды. Эксперимент получился частично успешным. Мои воины через пару лет начали подвергаться физическим и психическим изменениям. Эта нестабильность, заставила меня найти решение, которое бы не уничтожило мои труды. Всех измененных выслали в Пустоши, а вместе с ними и тех, кто был неугоден новому правопорядку. Затем я начал укреплять свое влияния уже при новой власти. Долгие десятилетия мне это удавалось, но потом, кто-то посчитал, что я претендую на кусок больше, чем мне положено по статусу.
