Прогуливаясь по городу меня узнавали, даже пару раз пытались ограбить. Грабителей я просто сдал Люцию, что он с ними сделал я не знаю. Из той книги, что мне дали, я знал, что я мог башку отрубить грабителю и мне бы ничего за это не было. Даже если бы я убил пару посторонних при сражении с вором, то мне бы все сошло с рук.
Кто-то подходил знакомиться, кто-то заводил беседы ни о чем. В любом заведении которое я посещал, всегда можно было пройти без очереди и всегда находился столик. Странная она — столица. В ней свое течение жизни, свои приоритеты и цены. Цена на эмоции, подхалимаж, подкуп, партнерство. Я раньше этого не понимал, а вот сейчас очень остро именно так стал видеть все окружающее себя. Разговоры последних трех прайев этому были подтверждением. Они еще не знают чем завершиться мой бой, но уже стелят соломку. Выиграю — они предложили сотрудничество на равных, проиграю — сотрудничество подчиненного. Вот только почему первые трое этого не сделали? Можем потому что умнее? Какое сотрудничество с выходцем из изгоев?
На свои места расставила седьмая и последующее встречи. Каждый рекламировал себя, и лишь мне выбирать как поступить.
* * *
Прай Сафионал, как и другие равные по статусу властители, уже через несколько минут должен был встретиться с претендентом. Место встречи — ресторан. Его личное заведение в столице, жемчужиной которого, в этот вечер, станет певица, которая пользуется его покровительством. По совместительству любовница. Необычайно красивая особа и тот случай, когда природа одарила не только внешними данными, но и голосом.
Еще несколько лет назад его мощь, на фоне других прайев, не вызывала никаких сомнений. Сегодня же все было несколько иначе. Да — и он, и его военная мощь, и политическое влияние все так же были куда внушительнее чем у шести «равных», но вот двое оставшихся уже были как минимум равными без кавычек, а в некоторых аспектах и сильнее его, хотя сам Сафионал этого не признает никогда.
Согласно неписаным правилам, мощь каждого правителя определяла очередность встречи с претендентом-выскочкой. Сперва шли слабейшие, и не имело значения кто в каком порядке встретится. У них не было своего голоса, если можно так выразится. По сути, первые три прайа были таковыми лишь номинально, так как каждый из них ходил под одним из лидирующей тройки, которые и принимали решения по всем делам.
Средняя тройка была коалицией. По отдельности их возможности были меньше чем у лидеров, но больше чем отстающих. Но будучи равноправными между собой они были мощью, с которой приходилось считаться и договариваться. Как правило, любое глобальное предложение на совете сводилось к тому, кто предложит этой тройке лучшие условия — того они и поддержат. Слабейшие прайи автоматически поддерживали своих «сюзеренов». Это не нравилось ни одному из лидеров, но и поделать ничего не могли. Правда стоит отметить, что если эта коалиция хотела добиться решения в свою пользу, то уже им приходилось как-то умаслить остальных.
Согласно такое расстановке сил, Сафионал, еще несколько лет назад встречался бы последним, но сегодня он встречается седьмым по счету. В этот же день у претендента будут встречи и с оставшимися лидерами, так как они равные, но все равно это удар по репутации.
— Господин, — обратился к хозяину кабинета слуга, — претендент подходит.
Ничего не отвечая, прай махнул рукой слуге, как назойливой мухе. Сам же направился встречать гостя. Дожидаться самому гостя, ему по статусу не положено, а вот встретить его и проводить в отдельную комнату для обеда и разговора — обязывает положение и ситуация.
— Рад приветствовать претендента в своем заведении — поздоровался с максимально добродушной улыбкой и интонацией в голосе Сафионал гостя.
— Спасибо за приглашение. — Легкий кивок головы, дежурная улыбка, вежливый тон.
— Я надеюсь ты окажешь мне честь и разделишь со мной трапезу.
— Не откажусь.
На правах хозяина прай подозвал официантов, что-то уточнил в меню, и повел в гостя в закрытую комнату, изолированную от чужих глаз и ушей. В месте предстоящей трапезы была дорогая и красивая обстановка со столом, намного больше, чем требовалось двоим людям для делового обеда. Как только оба сели, открылась дверь и прислуга начала вносить блюда. Вся еда была не персонального толка, а общего пользования, что показывало статус трапезничающих. Об этом обычае Азгор знал из той самой книги.
— Можем приступить к делам? — утолив голод, обратился прай Сафионал к гостю.
— Да, пожалуй. — Спокойный ответ собеседника. Точно такой же, как и при встрече, точно такой же как и во время разговора ни о чем за едой.
— Ты помнишь меня? — голос прайа сменился, из дружелюбного он превратился в жесткий, привыкший повелевать. Перед ним сидел не претендент, а всего лишь изгой.
— Да. — Ответ же Азгора не изменился никак. Спокойный тон, спокойный взгляд, который больше всего его бесил. В нем не было ни страха, ни подчинения — только безразличие к происходящему.
