Весь ход истории служит подтверждением правомочности выбора реализма в качестве основополагающего организационного принципа новой карты мира. Упорство и настойчивость, с которыми веками соревновались друг с другом государства, только подтверждают логику реализма. Современная эра, по общему признанию, породила тенденции, которые дают, по крайней мере, некоторые основания для оптимизма; демократизация и глобализация могут помочь в сдерживании геополитического соперничества. Тем не менее тот факт, что человечество периодически отказывалось от благ мирного существования в пользу ужасов войны, заставляет усомниться в том, что политика реализма и вытекающая из ее логики конкуренция сверхдержав одержали окончательную победу.
Данная книга, впрочем, отклоняется от «реалистического» подхода в одном принципиальном аспекте. Конкуренция на международной арене может носить локальный характер, однако правильно определенная большая стратегия способна сдержать соревновательные инстинкты систем. «Базовая» нацеленность системы — конкуренция, проистекающая из стремлений нации к безопасности, благосостоянию и престижу. Признав наличие в системе тяги к конфликтам и определив и «подлатав» разграничительные линии до того, как произойдет разлом, эффективное управление и планирование способны смягчить и, в некоторой степени, преодолеть последствия логики реализма и порождаемого ею соперничества. Реализм может и должен регулироваться идеализмом — верой в способность разума, закона, социальных ценностей и институтов усмирить материальные силы, — если мы хотим, чтобы будущее было менее кровавым, чем прошлое.
Современная Европа служит прекрасной иллюстрацией этого тезиса. Благодаря неизменному курсу на политическую и экономическую интеграцию, Европейский Союз стирает разграничительные линии между европейскими государствами и стремится изгнать войны с европейского континента. Успех ЕС — явление почти уникальное, потребовавшее больших усилий и появления нового поколения национальных лидеров, однако этот эксперимент прокладывает дорогу в будущее. Европейцы оценили проблемы, порожденные Второй мировой войной, разработали свою геополитическую карту будущего и начали претворять планы этой карты в жизнь. Они смогли сочетать идеализм с реализмом, учесть обеспеченные национальным богатством и военной мощью «особый статус» основных государств Европы и связать европейские страны друг с другом таким образом, что логика соперничества уступила место логике сотрудничества и взаимной выгоды. Я преследую в своей книге ту же цель — создать достоверную карту нарождающегося мира, разработать большую стратегию для преодоления разграничительных линий, увязать реализм с идеалистическими принципами и спланировать конкретные шаги, необходимые для претворения новой большой стратегии в жизнь и создания новой, мирной международной системы.
Перед тем как приступить к этой задаче и начать разработку геополитической карты мира в соответствии с концепцией реализма, взглянем на американскую карту мира, которая сложилась после окончания «холодной войны». В течение 1946 года советское руководство постепенно разрушило мечту Рузвельта о превращении альянса военного времени в мирное партнерство. Москва насадила режимы-сателлиты в Восточной Европе, выдвинула претензии на контроль над Дарданеллами и оставила советские войска в Северном Иране вопреки договоренности об их уходе не позднее 2 марта 1946 года. Все это предвещало грядущие неприятности.
Чем руководствовались американские стратеги, подыскивая адекватный ответ на действия Советского Союза? Если большая часть мира выказывала стремление к разделению на два враждующих блока, какая часть земного шара должна была отойти к Советам, а какая к Западу? Следовало ли Соединенным Штатам полагаться на исключительно на военную силу как на сдерживающий фактор в противостоянии с коммунизмом, или же экономическое возрождение Западной Европы и Японии, подъем национальных движений в Третьем мире и разлад в коммунистическом лагере обеспечили бы Западу мирную победу? Как должна была выглядеть последняя американская карта мира? Ответы на эти вопросы объяснят нашу сегодняшнюю задачу.
22 февраля 1946 года Джордж Кеннан послал в Вашингтон телеграмму № 511 из посольства в Москве. Эта так называемая «длинная телеграмма» вместе со статьей, опубликованной в следующем году в «Foreing Affairs» под псевдонимом «X», заложила основы новой американской стратегии, единственной целью которой было сдерживание Советского Союза.[37] Кеннан вскоре покинул Москву по распоряжению госсекретаря США Джорджа Маршалла и возглавил новообразованный Отдел политического планирования при Государственном департаменте, созданного исключительно для разработки основных принципов долгосрочной политики.
