Только через пару часов, обессиленные от бурного соития, лежа на узкой кровати, Тамара и Че приступили к обсуждению текущих дел.
– Скоро все начнется, – воодушевленно вещал Че. – Ты хорошо потрудилась, уверен, на ранчо нам будет удобно. Когда к нам начнут присоединяться местные жители, дело быстро пойдет в гору.
– Почему ты уверен, что крестьяне пойдут за тобой? – осторожно поинтересовалась Тамара. Пожив в Боливии, она лучше других понимала положение вещей и уверенности Че не разделяла.
– Иначе и быть не может, – безапелляционным тоном заявил Че Гевара. – Каждый бедняк мечтает стать свободным и независимым от империалистических акул. Мы дадим им свободу, поэтому они пойдут за нами, как и кубинцы когда-то пошли за Фиделем.
– Не все так просто, Эрнесто. Здешние крестьяне с опаской относятся к чужакам, а мы для них, как ни крути, чужаки, которые пришли с оружием.
– Это оружие не против них, надо просто объяснить все толково, – стоял на своем Че Гевара. – И вообще, что за пессимистичный настрой? Или ты передумала и больше не желаешь участвовать в освобождении угнетенных народов? Быть может, пока меня не было, ты успела переметнуться в лагерь президента Баррьентоса? Слышал, ты сблизилась со многими высокопоставленными шишками. Решила сменить команду?
– Нет, конечно, Эрнесто, не говори глупости, – вспыхнула Тамара. – Я никогда не предам дело революции!
– Значит, говорить больше не о чем. Завтра отвезешь меня на ранчо, а через неделю, когда я освоюсь на месте, доставишь туда же главу боливийской компартии Марио Монхе. Думаю, пришло время нам познакомиться.
– Так скоро? Ты покидаешь Ла-Пас, едва приехав? – Тамара не сдержала разочарования. – Но ведь я не смогу последовать за тобой. У меня договоренности, работа, репетиторство.
– Тебе хотелось бы продлить встречу? – Че рассмеялся. – Что ж, думаю, пару-тройку дней революция подождет. Я и сам не прочь пообщаться подольше. К тому же я уверен, что и в Ла-Пасе смогу найти себе применение.
В итоге на ранчо Че Гевара попал только седьмого ноября, а лидер боливийских коммунистов, Марио Монхе, заартачился. Он вдруг заявил, что должен встретиться с Фиделем для «уточнения деталей». Че Гевару это разозлило, но он ничего не мог поделать, так как возлагал большие надежды на боливийских коммунистов.
Одна неделя сменяла другую, а Марио Монхе все не давал ответа. На Кубе Марио побывал в начале декабря, отправившись туда вместе с помощником Хорхе Колье и лидером боливийского рабочего движения Хуаном Лечиным. Как прошла встреча, ни Тамара, ни Эрнесто так и не узнали, но и после поездки Марио продолжал тянуть время. Теперь он не отказывался от поездки на ранчо «Каламина», он просто ссылался на неотложные дела, «внезапно» возникающие как раз в тот момент, когда Тамара в очередной раз предлагала назначить дату встречи.
Лишь тридцать первого декабря Марио Монхе в сопровождении нескольких соратников все-таки приехал на встречу с Че Геварой. Встреча длилась почти сутки, и все эти часы Че Гевара вел беседу с лидером коммунистической партии Боливии. Прошла встреча совсем не так, как рассчитывал Эрнесто, но именно так, как предполагала Тамара.
– Ты выбрал для партизанской войны страну, где никто не встанет на твою сторону. Ты совсем не знаешь здешних крестьян. Они не пойдут за чужестранцами, – такова была общая позиция Марио Монхе.
– Я знаю свои силы, и на моей стороне правда! Президент Боливии – вор и отступник, он продался американским властям, а его армия настолько никчемна, что не продержится против партизан и недели.
Услышав слова Че Гевары, Марио Монхе громко рассмеялся, чем еще сильнее разозлил Че Гевару.
– Ты уверен, что нас всех перестреляют? – спросил Че.
– Убежден в этом. Боливийская армия не так слаба, как принято считать. Когда дело дойдет до прямых столкновений, эта «никчемная», по твоему мнению, армия, разобьет вас, – ответил Монхе.
– Что предлагаешь ты?
– Революция в Боливии должна строиться на боливийских правилах, – начал Монхе. – Ее лидером должен быть боливиец, только тогда у нас есть шанс победить.
– Хочешь занять мое место? – вспыхнул Че Гевара. – Этого не будет никогда!
– Значит, наш разговор окончен, – заявил Монхе и через пару минут уже ехал по направлению к Ла-Пасу.
Че Гевара не последовал за ним, не попытался остановить, он просто пустил ситуацию на самотек, решив, что Монхе еще передумает и, как только революционное движение начнет набирать силу, вернется с повинной.
Но он не вернулся. Правда, и палки в колеса не стал вставлять, заявив соратникам, что тем, кто желает присоединиться к движению Че, он запрещать этого не будет. Но суть заключалась в том, что Че Гевара ждал совершенно другого приема и полагался на поддержку боливийских коммунистов сильнее, чем мог признаться даже самому себе. Незнание местных обычаев и языка сильно затрудняло общение с крестьянами, и к середине марта 1967 года его отряд все еще насчитывал не более пятидесяти человек.
