– Есть такое дело. А ты чего домой не идешь?
– С бумагами засиделся. – Старцев ослабил галстук, давая понять, что визит носит неофициальный характер. – Не против компании старого друга?
– Друзьям всегда рад.
Шабаров поднял с приставного стола электрочайник, потряс в воздухе, проверяя, есть ли в нем вода, вставил шнур в гнездо и подключил к розетке. Карболитовая ручка опустилась вниз, открывая взору выгравированную надпись «Красный выборжец». Чайник был подарком генералу Шабарову от коллег в связи с переводом из начальников нелегальной разведки в специальные советники начальника ПГУ, и он им очень дорожил.
– Нянчишься с детищем? – кивком Старцев указал на кипу бумаг.
– Не спрашивай, Коля, и без расспросов тошно.
– Дело хозяйское. Чай цейлонский? – Старцев не стал упираться и перевел разговор в бытовое русло.
– Отечественный, грузинский, – Шабаров всыпал в заварочный чайник щедрую порцию чайных листов. – Зато сахар кубинский.
– Я закурю? – Старцев полез в карман за пачкой сигарет. – Весь день в делах, спокойно не покуришь.
– Дыми, пепельница на столе, – разрешил Шабаров. – А я от своего «Казбека» уже кашлять начал. Пачки три за день издымил.
– Ого! Личный рекорд устанавливаешь?
– Пальцы крашу. – Шабаров выставил вперед пальцы, окрашенные в никотиново-рыжий цвет.
– Тяжела ты, шапка Мономаха, так, Алексей Петрович?
– Иди ты, Коля. – Шабаров улыбнулся. – Тебе небось на начальницком месте тоже не так легко.
– Бывает, – согласился Старцев. – Да куда денешься? Взялся за гуж, не говори, что не дюж.
– Что это ты сегодня поговорками сыплешь?
– К слову пришлось. Так что, чаевничать когда будем?
Шабаров налил заварку в два граненых стакана, добавил кипяток, поставил стаканы в подстаканники и выставил перед гостем. Из тумбочки достал вазочку с сахаром.
– Сахар сам сыпь. Не жалей, этого добра у нас в достатке. – Шабаров сел напротив Старцева, закурил папиросу. – Пожевать, извини, ничего нет.
– Обойдусь. – Старцев всыпал сахар в стакан, размешал и с удовольствием отхлебнул. – Хорош!
Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь табачным дымом и крепким чаем. Когда стаканы опустели, Старцев затушил сигарету и спросил:
– Ты на машине? Может, подбросишь?
– А твоя где?
– У водителя племянница рожает, повез ее в роддом и пропал с концами. – Старцев улыбнулся. – Видно, затянул его процесс.
– Так вот почему ты так поздно, – догадался Шабаров. – Доброта подвела.
– Можно и так сказать. Ну что, подбросишь?
– Могу машину одолжить, – предложил Шабаров.
– А сам как добираться будешь или решил в управлении ночевать?
– И переночую не страшно. Зато утром не нужно будет время на дорогу тратить, – то ли шутя, то ли всерьез, заявил Шабаров.
– Ладно, Леша, выкладывай, что тебя гложет. Вижу ведь, что не ради чая и ночевки в кабинете сидишь.
– Оставь, Коля, ты же знаешь нашу работу, не могу сказать!
– А ты скажи то, что можешь, – предложил Старцев. – На то ты и разведчик, чтобы уметь запретные темы обходить и докладывать так, чтобы только суть непосвященным понятна была, а детали в стороне оставались.
– Не проси, Коля. Не могу.
– Тогда вместе в управлении заночуем. Диван у тебя удобный, пружины не скрипят? – Старцев поднялся и пошел к дивану, будто действительно собирался его пощупать.
– Не дури, Коля! Детский сад тут устроил! – Шабаров устал настолько, что даже рассердиться как следует не мог.
– Это ты ночлежку из кабинета устраиваешь. – Голос Старцева зазвучал сурово. – Сидишь, закрывшись, весь кабинет продымил. Запах, как в бендежке у забулдыги-слесаря.
– Отставить фамильярности, подполковник!
– Не козыряй званием, генерал-майор. – Старцев возвысил голос. – Я к тебе не как к старшему по званию пришел, а как к другу. Вот и встречай меня как друга.
– Ладно, не шуми, Коля, – сбавил тон Шабаров. – Просто мне сейчас правда не до споров. У меня без них голова болит.
– Вот и поделись своей головной болью с другом, – настаивал Старцев.
– Все равно не отстанешь?
– Не отстану, Леша!
– Ладно, слушай. Только без имен и географических объектов, ясно?
– Ясно, товарищ генерал-майор, – пошутил Старцев. – Без имен, без названий, без слов.
– Садись, шутник, сказку сказывать буду. – Шабаров снова уселся за стол. – Ситуация следующая: есть документ, составленный моим агентом, и все в нем вроде бы понятно изложено, гладко, может, слишком сентиментально, но по делу. Только что-то меня все равно беспокоит. Как будто хотел он сказать больше, чем я могу понять. Бывало у тебя такое ощущение?
– Случалось, – подумав, ответил Старцев и тут же спросил: – Документ шифрованный?
– Разумеется. Гриф-то «совершенно секретно», – ответил Шабаров.
– Дешифровальщик у тебя давно служит?
– Он вообще не мой человек, а к чему ты клонишь?
– Дай оригинал на расшифровку своему дешифровальщику, – посоветовал Старцев. – Это как с переводом с иностранного на русский. Один и тот же текст разные переводчики по-разному переводят, особенно если составлен он, как ты сказал, сентиментально. Неопытный дешифровальщик мог эмоции от себя добавить, а они текст исказили, вот у тебя и возникло ощущение, будто текст неполный.
