Но как только майор поднял руку, чтобы дать сигнал к бою, боливийский капитан вдруг взмахнул рукой, и все восемь минометов и пулеметов открыли по ущелью шквальный огонь!
– Черт, что он творит? Зачем все это, если отряд еще даже не вышел из ущелья? – закричал капитан Дубко.
– Приготовиться, бойцы. – Майор попытался перекричать грохот выстрелов, усиленный эхом, отражающимся от гор. – Как только наступит пауза в стрельбе, начинаем стрелять мы!
Но и этого они сделать не успели. Как только наступила пауза, из-за обломка скалы у самого выхода из ущелья послышался крик:
– Не стреляйте! Я Че Гевара! Живым я стою дороже!
После этого бойцы спецподразделения «Дон» с удивлением увидели следующую картину: на дорогу вышли двое. Оба без оружия и с поднятыми руками. В одном из партизан люди майора Богданова без труда узнали легендарного революционера Че Гевару.
– Что он делает? – От удивления Степан Терко даже приподнялся с травы.
– Спасает своих людей, полагаю, – спокойно произнес майор.
– Спасает людей? Но как…
– Он понимает, что из ущелья им живыми уйти не дадут, если только военные не получат то, чего желают больше всего на свете, то есть его, Че Гевару. Вот он и отдает им себя, – пояснил майор. – Надеется, что остальных искать не будут, посчитав улов и без того богатым.
Капитан, командовавший рейнджерами, никак не мог поверить в свою удачу. Он выслал навстречу Че Геваре и его товарищу восемь вооруженных солдат, которые повалили партизан на землю и крепко связали им руки. Затем партизан подняли с земли и подвели к капитану.
– Куда их вести? – спросил один из солдат.
– В Ла-Игеру. Заприте их в здании местной школы, – скомандовал капитан. – Нет, одни вы не пойдете. Ждите, сейчас подойдет подкрепление, рота капитана Вильи. Я передам командование операцией ему, а сам пойду с вами в Ла-Игеру. Хочу лично убедиться, что преступник Че Гевара доставлен до места.
Майор Богданов знаком созвал своих людей и произнес:
– Все, парни, здесь нам больше делать нечего. Че Гевара для нас потерян.
Через шесть дней, четырнадцатого октября, майор Богданов стоял в кабинете подполковника Старцева. Здесь же присутствовал и генерал-майор Шабаров.
– Че Гевару под усиленной охраной отконвоировали в Ла-Игеру, куда в спешном порядке съехались все военные чины. Два дня его держали в здании местной школы, вели допросы и ждали приказа. Девятого октября из Вальегранде на вертолете прибыл командир восьмой дивизии полковник Сентено в сопровождении капитана Рамоса. Позже Сентено увел людей к ущелью Эль-Чуро, охотиться на оставшихся партизан. Капитан Рамос остался у здания, где держали Че. Мы слышали его разговор с унтер-офицером Марио Тераном. Рамос убеждал того, что Че Гевара не должен выйти из здания школы никогда. Он говорил, что Че Гевара надеется выбраться из этой передряги живым. «Меня будут судить, и это станет событием номер один во всем мире. Смертная казнь в Боливии отменена. Пусть меня осудят хоть на тридцать лет, общественное мнение не позволит мне гнить в тюрьме, и через пять лет я выйду по амнистии. Тогда я смогу продолжить свое дело», – якобы так говорил Че Гевара. Рамос сказал Терану, что Гевара бравирует тем, скольких боливийских солдат он убил, и это стало последней каплей переполнившей чашу терпения. Марио Теран ворвался в здание школы, а через несколько секунд там прогремели выстрелы. Через несколько минут Теран вышел на улицу. Капитан Рамос спросил: «Ты закончил?» – на что Теран дал положительный ответ. «Че Гевары больше нет, он мертв», – произнес он. «Лицо и руки не пострадали? Они нужны для того, чтобы его можно было без труда опознать», – спросил капитан Рамос и снова получил положительный ответ. После этого мы снялись с наблюдательного поста и выдвинулись в сторону аргентинской границы.
– Вам придется изложить все это на бумаге. Как можно более подробно, с именами, датами и конкретными деталями, – произнес генерал-майор Шабаров. – Мы не смогли выполнить просьбу Фиделя Кастро, не вывели Че Гевару из-под огня, но мы сможем описать последние дни его жизни, тем самым доказав, что до последнего сражались за его жизнь. Сейчас весь мир находится в растерянности, никто не знает, верить ли в смерть Че, в том числе и Фидель. Теперь он сможет, не боясь совершить ошибку, рассказать своему народу о том, как погиб их лидер. Думаю, Че Гевара в героическом ореоле придется Фиделю больше по душе, чем Че Гевара, сбежавший в Аргентину и затевающий новые герильи.
– Сделаю в лучшем виде, товарищ генерал-майор, – козырнул Богданов.
– Ребята твои молодцы, можешь так и передать. – Шабаров улыбнулся. – И за Таню отдельная благодарность. И как только вам удалось найти для нее первоклассного хирурга в чужой стране?
– Мы старались, – не стал скромничать Богданов.
– В Институте Склифосовского сказали, что ваш хирург совершил невозможное. Он в прямом смысле спас девушке жизнь тогда, когда не было никакой надежды на ее выздоровление. Даже в Склифе лучше бы не сделали.
– Рады стараться, товарищ генерал-майор.
