— Чего хочет Монтесума мне, в целом, ясно, — сказал Кортес. — Его заверения в дружбе звучат красиво, но мы с вами не вчера родились. Ни один правитель не станет терпеть блужданий по своей земле независимого военного отряда, особенно, если тот отбивает его вассалов. Мы игнорируем просьбы императора, почти всегда поступаем наперекор его желаниям. Такая потеря авторитета недопустима для повелителя. Вопрос лишь в одном — где Монтесума планирует нанести смертельный удар? Вполне возможно, что Чолула действительно является западней.
— От каждой опасности не убережешься, — сказал Хуан Веласкес де Леон. — Они подстерегают со всех сторон. Нужно или идти ей навстречу или же трусливо бежать на Кубу.
Остальные капитаны также высказались за поход в Чолулу.
— Что же, отваги вам не занимать. Я всегда это знал, — резюмировал Кортес. — К тому же, такое решение в очередной раз покажет нашим союзникам, что испанские воины ничего не боятся. Мы идем через Чолулу.
Вожди Тлашкалы, хотя и сетовали на самоубийственную храбрость белых людей, но все же не захотели отпускать их одних. Крупный отряд в пять тысячи тлашкаланцев сопровождал испанцев.
Чолула встречала конкистадоров со всем мыслимым гостеприимством. Огромная толпа горожан высыпала на улицы, по которым двигалась процессия. Курение благовоний, песни и приветственные выкрики, поклоны касиков и жрецов, рокот барабанов и море цветов. Все это так напоминало въезд в Тлашкалу.
Но испанских солдат не покидало ощущение, что они движутся прямо в ловушку. Тем более что еще до входа в город возникли первые трудности. Вожди Чолулы настойчиво просили Кортеса не брать с собой союзников. Аргументы их звучали вполне логично: Чолула и Тлашкала давно враждуют, неприязнь слишком глубока, чтобы ее последствий можно было с легкостью избежать. Любая мелочь приведет к бойне. Пять тысяч солдат на чужой территории — это непростительная беспечность.
Эрнан Кортес вынужден был признать разумность этих доводов. Ему не хотелось, чтобы в городе разгорелась война. В итоге, почти весь отряд тлашкаланцев стал лагерем в окрестных полях. В саму Чолулу испанцы въехали в сопровождении нескольких сотен тотонаков и тлашкаланцев. В сумме их не насчитывалось даже тысячи человек. Слишком мало для того, что вырваться из западни…
Город подавлял своими размерами, гигантскими строениями, шумом и многолюдностью. Он оказался куда крупнее Тлашкалы, но больше всего удивляло другое. Чолула была усеяна пирамидами. Большие и маленькие, крутые, пологие, ступенчатые или же с почти идеально-ровными гранями. Они возвышались повсюду. То справа, то слева в небо вздымались эти рукотворные горы. Иногда темные, облицованные угольно-черным камнем, иногда ослепительно-белые, сияющие на солнце, из превосходно отполированного песчаника. Многие были пестрыми, красовались цветными боками. Их украшали жуткие барельефы, где вперемешку выступали из камня черепа, головы змей, ягуаров и демонов. Чудовища скалили длинные зубы и слепыми застывшими взглядами таращились на колонну проходивших мимо испанцев. Вершину каждой пирамиды венчал храм. И почти в каждом из них людей приносили в жертву.
Встретили конкистадоров радушно. Как и в Тлашкале, им выделили огромный дворец, в который тут же принесли много всевозможной еды. По периметру его заступили на посты испанские дозоры — Кортес ни на секунду не ослаблял бдительности. Касики и вельможи кланялись, клялись в дружбе, желали гостям всяческого везения, здоровья и удачи. Проводив их, генерал-капитан собрал приближенных на совещание.
— Не поверите, что рассказала мне Марина. Оказывается, мы с вами попали не просто в город. Это Сантьяго-де-Компостела Нового Света. Как в тот далекий город в нашей родной Испании ежегодно стекаются тысячи паломников, так и в Чолулу приходят бесчисленные толпы индейцев. В Сантьяго люди идут поклониться мощам святого Иакова. Сюда они точно так же сходятся на свои богослужения. Это священный город для местного населения, так что не стоит и удивляться количеству пирамид.
— Так что же, будем склонять дикарей к отречению от идолов? — спросил Альварадо.
— Нет, — покачал темноволосой головой Кортес. — Не сейчас. Это та добыча, которая нам пока не по зубам. Суеверия слишком крепко засели в головах дикарей.
— Тотонаки говорили, что пирамид в городе чуть ли не четыре сотни, — вступил в разговор Гонсало де Сандоваль. — Короче, их столько, что каждого из нас можно принести в жертву на отдельном алтаре.
— Очень смешная шутка, — буркнул Фернан.
— Чолула подвластна Монтесуме, — произнес Кортес. — Я думаю, не нужно напоминать, что нам следует стать еще бдительнее и осторожнее. Тлашкаланцы за городом, в поле, а нас здесь слишком мало, чтобы хоть на мгновение расслабиться. Гонсало, увеличь количество часовых.
