— Дела наши обретают все более интересный оборот. Можно лишь посочувствовать тем несчастным, которые оказались лишены возможности поучаствовать в этом удивительном приключении. Губернатор Веласкес спит и видит, что нас постигнет неудача. Тогда мы станем наглядным примером того, как плохо обходится судьба с бунтовщиками. Он, надо полагать, мечтает увидеть меня повешенным. А местные дикари — ну что с них взять! — изо всех сил стремятся сделать так, чтобы мечта его оказалась неосуществимой, пытаясь уморить нас голодом.
— Впечатление такое, что во всей империи ацтеков внезапно закончилась еда, — хмуро заметил Альварадо. — В Чолуле маиса нет, в Теночтитлане тоже.
— Монтесума крутит хвостом как лисица, — недовольно буркнул Кортес. — То его послы, не жалея красноречия, убеждают нас в том, что нам вовсе нечего соваться вглубь их земель, вместо этого предлагают остаться на побережье, а еще лучше вообще убраться домой. То вдруг настойчиво зовут посетить Чолулу, где нас сначала ожидает поистине королевский прием. А вот сегодня мне заявили, что продуктов для нас у них нет, так что поставок провианта больше не будет вообще.
— Похоже, что ловушка, которую мы ожидали в каждом из городов, захлопнется именно здесь, — сказал Альварадо. — Наши союзники, тотонаки и тлашкаланцы, говорят, что в Чолуле происходят тревожные изменения. Им на глаза несколько раз попадались глубокие рвы, пересекающие улицы, и неодолимые баррикады. То тут, то там на крышах домов виднеются кучи камней, местные солдаты запасаются стрелами и дротиками в совершенно немыслимых количествах. Против кого это они, хотелось бы знать, собираются воевать?
— Ну что же, Монтесума заманил нас достаточно далеко, — сказал Веласкес де Леон. — Вот и капкан. Нужно ударить первыми, пока этого никто не ждет.
— Не стоит спешить, — ответил рассудительный Сандоваль. — Тлашкала и Чолула издавна воюют. Кто знает, может быть, наши союзники просто хотят свести старые счеты с извечными неприятелями, причем нашими руками.
— Об этом думал и я, — признался Кортес.
Он не мог так рисковать, слепо доверяя во всем Марине. Следовало перестраховаться. Собственная разведка могла дать ответы на все вопросы, но шансы на успех казались ничтожными.
— Нам нужно самим проверить эти слова. Побродить по ночной Чолуле. Под покровом темноты это, возможно, и удастся. Но дело опасное…
Фернан тут же подался вперед. Вот и очередное испытание! Пробраться по улицам Чолулы, разыскивая признаки ловушки, скрываясь от местных жителей, а потом попытаться вернуться обратно в лагерь. Да уж, задача и в самом деле непростая. Настоящий подвиг! А разве не ради них он прибыл в Новый Свет? Вспомнились ночные похождения по Севилье. Эта затея обещала стать даже более рискованной.
— Я справлюсь, — решительно сказал Гонсалес, опасаясь, что кто-то его опередит.
Все обернулись на Фернана. Эрнан Кортес задумчиво закусил губу, изучающе глядя на него. Генерал-капитан молчал, обдумывая предложение. Затем со вздохом сказал:
— Я принимаю твое предложение. Нам очень нужен разведчик. Надеюсь, ты понимаешь, что если индейцы тебя обнаружат, то наверняка убьют.
— Я уже пару лет постоянно рискую жизнью и до сих пор не погиб, — ответил Фернан. — Постараюсь не попасться в лапы дикарям.
— Идти одному слишком опасно, — заметил Альварадо. — Отпусти меня к нему в пару, Эрнан.
— Нет, один человек не так заметен, — отказал Кортес. — К тому же ты уже слишком хорошо известен в Чолуле. Поймав тебя, моего лучшего капитана, ночью на улицах города, индейцы сразу заподозрят неладное. А так, одинокий солдат блуждает… Мало ли что ему нужно! Может быть, просто выпил лишнего и ищет бордель.
— Вряд ли дикари станут разбираться, — с сомнением произнес Веласкес де Леон. — Скорее всего, Фернана просто зарежут, заподозрив в нем шпиона.
— Да, — подтвердил Кортес. — Не передумал?
— Уже почти стемнело, — ответил Фернан. — Через несколько минут можно выходить.
Не прошло и десяти минут после этого разговора, как Фернан покинул пределы испанского лагеря. Кирасу он снял, рассудив, что в этом мероприятии ему скорее помогут незаметность и скорость перемещения, а не стальная броня. Лишь тонкая хлопковая стеганка защищала его грудь. На поясе висели в ножнах меч и кинжал, также при нем было несколько метательных ножей. Он не надел даже шлем. Кошелек с золотым истуканом Фернан тоже оставил в лагере. Не то чтобы он опасался коварства индейского бога-плута, скорее, не хотел нести на себе ничего лишнего.
