В городе, где живут миллионы людей, порой случаются события, которые могли бы остаться незамеченными, но это вовсе не потому, что эти события незначительны, напротив, они играют ключевое значение. Ненастоящие люди, роботы, мутанты уже давно стали не просто частью жизни, а находятся у её руля. В этом мире правительство не заботится о людях, а лишь решает свои шкурные интересы, при этом жизни обычных людей не ставятся ни во что. Сложно представить такой мрачный мир? А каково в нём, среди всей фальши и лжи, найти любовь и близких людей?Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.Содержит нецензурную брань.
Это было одним из самых приятных ощущений. Предвкушение заслуженного отдыха после упорной, кропотливой работы, которая наконец дала долгожданные плоды. В такие моменты обычно близкие похлопывают по плечу, а конкуренты тайно завидуют, натягивая на лица маску «уважаемого и, главное уважающего партнёра», улыбаясь и протягивая руку, выдвигая вперед лишь правую часть грудной клетки, словно противясь позыву позвоночника, который пытается удержать их от лицемерия: «Ну не бесхребетный же ты!». В такие моменты нельзя сказать что приятнее – похвала от близких или признание от конкурентов. Но это и не важно. Важнее всего пьянящая пустота в голове: ты привык жить в стрессе, в определенном ритме, каждый миг проверяя себя на прочность, стремясь к какой-то цели. И вот ты достиг. Можно сказать что у тебя начинается отпуск, но ты всё еще не в силах расслабиться и раз за разом прогоняешь в голове идею о том, как ты спускаешься на лифте из офиса, ослабляешь не только ремень, но и осанку, бежишь по ступеням, а дальше… Дальше перед тобой открыты все двери. Зачастую, самые нужные в этот момент двери – это двери ближайшего бара. Интересно, что даже нейтрально относясь к алкоголю, после завершения тяжелого этапа работы приятно представлять себя, расслабляющегося за стойкой и неспешно насыщающего свой организм чем-то кроме кофеина и никотина из источников различной степени вредности. С чем это связано наверное могли бы сказать какие-нибудь философы или социологи, хотя отдел маркетинга бы однозначно заявил, что это заслуга их behavior – targeting'а.
Вот опять сбился на рабочий мотив и никак не могу довести эту мысль о том, как я выхожу из офиса до конца! Каждый раз сбиваюсь и опять начинаю нудить как по работе. Приходится начинать всё заново…
Вернемся к ощущениям. Уходить с работы приятнее всего почему-то именно весной. Не ранней весной, когда всё еще в снегу и городских «подснежниках», а весной бальзаковского возраста, которая уже готова уступить место молодому лету. Именно такими вечерами, когда в Москве рассасываются (если это слово применимо) пробки и часть газового купола улетает как ласковый мишка в какую-то другую страну на радость девочке с двумя хвостиками, тогда в городе можно ощутить не только свежий воздух, но и запах цветения природы. Этот запах зовёт в приключения. В это время сложно сказать сколько тебе лет-желания максимально дурацкие и простые. И от того очень светлые. Хочется признаться в чувствах. Начать новое дело. Отправиться в путешествие. Ведь если получилось сейчас достичь цели и ты свободен, значит можно отряхнуться, передохнуть и отправиться в погоню за новой кометой.
Присутствие страха словно ударило в грудь. Наверное, он очнулся. Сказать точно было нельзя, потому что неизвестно было кто он, и если он очнулся, то от чего или после чего. Он попробовал пошевелиться – тело его не слушалось. Он открыл глаза и ничего не увидел, правильнее было бы сказать что он увидел тьму, но так как тьмы не существует, а то, что мы называем тьмой – лишь отсутствие света, нельзя было сказать что он увидел. Не было возможности проверить – правда ли вокруг лишь темнота или его глаза попросту не видят. Тьма пульсировала, но ритм пульсаций был отличен от биения сердца. Эхо этих пульсаций отдавалось в сознании едва различимыми образами или это просто было измененное состояние, вызванное депривацией. Он попытался сглотить слюну, но это не удалось: какая-то трубка была во рту и мешала глотанию. Он еще раз попытался пошевелится – ничего не вышло. Он попытался что-то сказать, но трубка блокировала любые попытки издать хотя бы хрип или мычание. Ведь если он очнулся, нужно попытаться позвать на помощь или хотя бы сообщить окружающим, что он в сознании. Он закрыл глаза.
Чувство беспомощности вызывало не столько страх, сколько злость и отвращение к самому себе. У тебя есть тело и есть сознание, но ты не можешь управлять этим телом. Твои мысли не могут быть воплощены. Но кем он был – он не помнил, как и не помнил того, как попал сюда.
