От звонка в прихожей Женя вздрогнула. Мама, что ли, ключи забыла. Она открыла дверь, и сердце ее дрогнуло. На пороге стоял Артем.
– Ты что, нарочно трубку не берешь? – удивленно спросил он.
– В общем, да. Одной хотелось побыть.
– Я помешал?
– Ты – нет.
– Слушай, давай кофе попьем, и я тебе расскажу, какую дурацкую ночь провел на даче Лешки Ветрова. До сих пор отоспаться не могу.
Они прошли на кухню, Артем стал в подробностях рассказывать о своем ночном путешествии, о перемещениях каких-то девиц и обнаружил, что подробностей-то он как раз и не помнит. Проспал, видимо.
– Но самое интересное, там была Инесса такая. Ну, ясно какая. Она попросилась, чтоб я разрешил ей немного поспать в нашей квартире.
– Ты что?
– И бабушка так сказала. Но я же не мог отказать нетрезвому человеку. Короче, мне кажется, она храпела. Я у себя в комнате слышал, как гостиная немножко содрогалась…
– А бабушка?
– Бабушка содрогается до сих пор. Я эту Инессу выпроводил, до тебя не дозвонился и вот, приехал. Ты, случайно, не обиделась?
– Совершенно случайно нет.
– Правда?
– Еще бы.
Женя гладила русые волосы Артема, чувствовала его руки, губы, родной запах и понимала, что невероятное чудо, которое она не могла себе представить полчаса назад, произошло. Он просто пришел. И он такой, как всегда.
– Приветствую тебя, Паша, – бодро произнес Сергей, появившись на пороге кабинета следователя Калинина. – Не знаю, сохранились ли здесь, во глубине сибирских руд, воспоминания об убийстве Вадима Коркина, но я полон желания поделиться с вами своей скромной информацией.
– Ну! – без лишнего красноречия Павел Иванович кивнул Сергею на стул. – Валяй. Была бы у нас память, мы бы, конечно, здесь не сидели. Мы бы бегали по городу с высунутыми языками, аки бобики, и доили бы частных лохов.
– Надеюсь, это не выпады в мой адрес. Но не будем отвлекаться. Вот список людей, которые бывали в квартире на «Щелковской», временами даже жили там по одному или парами, группами. Народ в основном приезжий, но есть и перечень точек приземления, где многих из них можно найти, и примерный круг контактеров.
– То есть ты получил столь хилую информацию и теперь хочешь, чтобы мы всю эту ораву, которая, возможно, нигде не зарегистрирована, разрабатывали.
– Зачем ты так, Паша? Я и сам с ними работаю. Пока могу сказать лишь, что тот самый первый квартирант Эдик, о котором говорил наш тормознутый хозяин квартиры, недавно уволился из мужского стрип-клуба «Витязь» и стал совладельцем клуба геев «Лорд». Думаю, квартира у него сейчас значительно лучше, чем та конура, которую он почему-то продолжает снимать. Остальные лица из списка, похоже, в люди не вышли. Перебиваются мимо стабильных доходов. Непонятно пока, мог ли кто-то из них поддерживать знакомство с бизнесменом уровня Вадима Коркина, но грохнуть его при случае мог любой, включая дам.
– Ладно, оставляй список. У тебя все?
– Не совсем. Паша, ты прости, что не сказал тебе сразу, но я хотел бы с одним возникшим направлением сам сначала разобраться. Понимаешь, Коркин незадолго до смерти изменил завещание, составленное в пользу жены. Он все переписал на постороннюю на первый взгляд женщину, Марию Ильину. Она крепкий орешек. Если ею займется милиция, она может что-то предпринять. Скрыться, предупредить сообщников, если таковые имеются, запутать расследование и тому подобное. Давай я с ней поработаю?
– Сережа, любознательный ты мой! Неужели непонятно, что твоя самодеятельность с Ильиной имела место быть, потому что я дал тебе такую возможность?
– Правда, что ли?
– Я похож на шутника? Мы скоро всех преступников бросим и начнем только за тобой следить.
– Паша, но я хотел как лучше, в общих интересах.
– Еще бы ты этого не хотел. И какие у тебя планы в отношении этой Ильиной?
– Простые. Вынюхивать вокруг и около. Кстати, надо бы ее проверить на связи с публикой, которая крутилась в нехорошей квартире. На предмет заказного убийства. Хотя, честно говоря, она на заказчицу не похожа.
