В ответ на развернувшееся по всему миру строительство линкоров, англичане были вынуждены включить в программы 1938 и 1939 годов линкоры, которые впервые действительно могли соперничать со своими потенциальными противниками, а на бумаге даже превосходили их. Но, прежде чем они смогли сделать это, на них обрушилась новая волна критики. Отношение к новым линкорам в Англии было явно враждебным. Несмотря на то, что на заграничных верфях строилось в общей сложности не менее 23 линкоров, Адмиралтейство обвиняли в раздувании собственной программы строительства линкоров. Как обычно, громче всех орало воздушное лобби. Такая критика могла быть оправдана послевоенным анализом событий, но в то время для этого требовалось обладать нечеловеческой проницательностью и если уж критиковать, так все остальные державы тоже.
«Когда в 1936 году истек срок действия Вашингтонского договора, большая часть усилий и финансовых ресурсов морских держав была направлена на строительство новых чудовищных линейных кораблей, хотя все это лучше было направить на строительство авианосцев. Франция и Италия вообще не строили авианосцев» [33].
Ответ Королевского Флота был простым:
«Защитники абсолютного значения воздушной мощи желают, чтобы страна больше не строила линейных кораблей, хотя остальные державы их строят. Если их теории имеют под собой прочное основание, мы просто потеряем много денег. Если же их теории окажутся ложными, мы, попытавшись проверить это на практике, потеряем империю».
К счастью, в разгар бури критики раздался трезвый голос Чарльза Оуэна:
«Четфилда обвиняют в том, что он сходит с ума по линкорам. Однако линейный корабль является инструментом морской мощи, что должны понимать политики. Все державы, враждебные Британии, все еще строят линкоры, против которых Королевский Флот не имеет ни убедительных средств защиты, ни надежного средства уничтожения».
И напомним, что Королевский Флот в это время строил восемь авианосцев: «Арк Ройял», «Юникорн», «Илластриес», «Викториес», «Формидебл», «Индомитебл», «Индефетигебл», «Имплейкебл». Это было больше, чем в любой другой стране, включая Японию и Америку. Но этого никто не хотел слышать. Вдобавок критики не видели простого факта. В то время авианосцы и базирующиеся на них самолеты просто не имели надежного оружия, которое гарантировало бы уничтожение вражеского линкора.
«Эти аргументы полностью игнорируют тот факт, что в первые годы войны самолеты могли действовать с авианосцев только в дневное время. До появления радара и систем радиопривода они просто не могли взлетать с авианосцев ночью и в плохую погоду, поэтому по ночам авианосцы превращались в беззащитные цели, требующие защиты от других кораблей. А такую защиту мог дать только линейный корабль. Более того, без радара самолет ночью или в условиях плохой видимости не мог найти свою цель, ни поразить ее, если уж цель повезло найти».
Так писал вице-адмирал Греттон, который потом продолжал:
«Действительно, в первые годы войны авианосец не мог ночью противостоять кораблям вроде „Бисмарка“, „Шарнхорста“ или „Гнейзенау“. Ему приходилось поспешно убираться у них с дороги, и такое положение не могло изменить количество авианосцев. Требовались современные быстроходные линкоры».