Вдоль кряжа проходил железнодорожный путь. Кобольд пояснил, что изначально железную дорогу хотели провести напрямую, пробив тоннель в скале, но, подумав, решили прокладывать в обход, делая крюк в двести пятьдесят миль, так как это увеличивало бюджет, который можно разворовать.
Мимо путников, визжа и гремя, промчался состав пассажирского поезда, Заяц с грустью разглядывал сидящих возле окон людей, представляя себя на их месте, Кобольд, тоже, не упустил удобного случая, скинул портки, и выставил на обозрение проезжающим свой зад, эту демонстрацию он сопровождал неприличными жестами, и криками, о том, что он здесь главный, и о ничтожности всех находивщихся в вагонах. Кричал он с такой самоотдачей, как — будто пассажиры действительно могли его услышать.
Подъём к перевалу, ведущему в долину, занял всё светлое время суток, и заночивать путникам пришлось на отроге горы, Кобольд чувствовал себя прекрасно, переругивался с горным эхом, выясняя кто начальник, в кармане бриджей у него оказался фунфырик с настойкой боярышника, который он с большим удовольствием употребил, и благодаря высоте напиток ударил ему в голову с тройной силой, после, он справил малую нужду в пропасть, стоя у самого края и покачиваясь, ибо считал, что нет большей в мире красоты, чем ссать с огромной высоты.
Принцесса же с Зайцем страдали от высотной болезни, и если, Закатиглазка держалась, благодаря закалке, то Зайца гипоксия совсем доконала, он валялся, как мешок с требухой, стонал и пускал слюни.
Принцесса руками, благо имела железные пальцы, тренерованые на погрузке угля пригоршнями, вырыла углубление, что бы спрятаться от ветра и ночного холода, и забралась в него, держа на руках Зайца завёрнутого в передник.
Кобольд заснул, завалившись меж двух валунов, и испускал богатырский храп, повторяемый эхом, до самого рассвета.
На второй день начался спуск и Заяц, уже, смог самостоятельно идти, не держась за юбку Принцессы. К полудню они достигли перевала, и замерли, восхищённые открывшимся видом, их взорам предстала долина покрытая голубой дымкой, вся утопающая в зелени, перерезанная линиями рек, берущих начало от многоуровневых водопадов, рёв которых доносился до слуха золотоискателей.
— А где же выжженная земля? — тихо спросил Заяц.
— Так говорили по телевизору, — так же тихо ответил Кобольд — так что это вполне могло быть, просто, получилось наоборот.
Заяц посмотрел на Кобольда непонимающими глазами.
— Ну не был я здесь, — признался Кобольд — зато много слыхал про эти места.
— Выходит, что и про туташнею ведьму, ты, тоже, только, слыхал? — теперь спрашивала Закатиглазка.
— Ясно, что, только, слыхал, — огрызнулся Кобольд — если бы я её видел лично, как бы я выжил?
— Понятно, — констатировала Принцесса, и они продолжили спускаться.
Через два часа, они, наконец, вошли в долину, зелёный, пушистый травяной ковёр как — будто сам понёс их, совершенно лишив усталости ноги, птицы заливались пеньем на тысячи голосов, воздух был наполнен ароматами полевых цветов и разнотравья.
— Персики! — заорал Заяц, тыча пальцем на рощицу из невысоких деревьев, ветви которых стелились по самой земле, и, действительно, были усеяны большущими оранжево — красными плодами.
Кобольд с Зайцем наперегонки побежали в рощу.
Заяц жадно грыз персики, обливаясь соком, несрывая, прямо с веток. Кобольд же, надкусывал фрукты и выбрасывал.
Принцесса набрала себе полный передник персиков, и усевшись в густой траве глотала вместе с косточками. Заяц и Кобольд начали переругиваться, к какому бы персику не потянулся Заяц, Кобольд тут же, его оплёвывал, в итоге Зайцу, таки, удалось сорвать крупный фрукт, и он бросился убегать от Гнома, который побежал за ним следом, божась, что и этот персик он пометит.
— Не убегайте далеко! — позвала их Принцесса, но её призыв эффекта не возъимел, она устало вздохнула, поднялась и быстрым шагом пошла за ними.
Заяц и Кобольд неслись меж деревцев, с диким визгом, Заяц на бегу кусал персик, видевщий это Кобольд, испытывал все муки обворованного собственника, и пытался доплюнуть до персика, но Заяц хитроумно прикрывал фрукт то спиной то, то плечом.
Принцесса, шедшая за ними, наткнулась на гранатовое дерево, красный плод весел прямо перед её глазами.
— Поразительно, — сказала она вслух — не сезон, ведь.
Гранат был, такой, большой, что еле поместился ей в две ладони. Принцесса впилась в него зубами, и вырвала приличный кусок, запачкав платье тёмно-рубиновым сладким соком.
Заяц и Кобольд, продолжая, бороться за остаток персика выскочили на белый песчаный берег, узкой полосой окаймлявший бирюзовое озеро. В его небесно — прозрачной воде стайками плавали золотые рыбки.
Кобольд, тут же забыл про персик, и не разуваясь полез в воду, пытаясь своими широкими ладонями ловить шустрых рыбок. Заяц смог спокойно догрызть персик, и налакаться воды из озера.
— Какая красота! — восхищённо выдохнула подоспевшая Принцесса, обводя берег взглядом.
— Я как будто бы снова стал годовалым! — Заяц весело прыгал по воде, поднимая столпы брызг.
