— Мы по нему в Кривове отработали, — доложил Шаврин. — Отпечаток на нем был, но небольшой, фрагмент, буквально. Установить по нему владельца не удалось. Мы проверили все спортивные магазины города — у нас подобные поплавки не продавались. Мы отдали его нашим коллегам из области.
Подскочил с места глава железногорских оперов.
— По этому поплавку имеются такие данные: небольшая серия подобного товара продавалась в сети "Спорт рыболов" в прошлом году. Поплавки очень дорогие, продавались в упаковках по пять штук, стоимость пятьсот рублей.
Кто-то присвистнул.
— За давностью срока выяснить кто брал подобные поплавки не удалось. Остается надежда, что удастся найти подобные у подозреваемых.
Тут у Колодникова зазвонил мобильник. Выслушав доклад Паши Зудова, он с удивлением передал его всем присутствующим.
— А Тараскин то жив.
— Как это — жив? — не понял Панков. — А кто же тогда сгорел в гараже?
— Он говорит, какой-то его друг. Зовут его Александр Заблудный.
Через полчаса Колодников сидел в кабинете Касьянова и рассматривал владельца столь странно сгоревшего внедорожника. На вид ему было лет тридцать пять. Николай Тараскин был высокого роста, из той породы сухопарых мужиков, что никогда не толстеют, чтобы бы они ни лопали на обед, завтрак и ужин. Худощавое лицо с чуть раскосыми глазами, усы скобкой, чуть вьющиеся волосы — такие типажи нравились женщинам.
— Чем занимаетесь в этой жизни, Тараскин? — спросил он.
— В смысле…
— В смысле заработка денег и проведении рабочего и свободного времени, — подтвердил Андрей.
— Бизнес.
— Какой? Нам что, каждое ваше слово вытягивать клещами?
Тараскин скривился.
— Нет, не надо, сам все раскажу. У меня фирма по изготовлению металлоизделий: двери, решетки, водопроводы, воздушные теплотрассы.
— Семья, дети?
— Разведен. Жена и сын живут в Железногорске.
— Заблудный был вашим компаньоном?
— Да.
— Скажите, Тараскин, как в вашей машине оказалось тело Заблудного? — спросил Андрей, и покосился на сидящего с торца стола Шалимова. Следователь, словно бы и не присутствовал на допросе, он что-то методично выискивал в своих бумагах.
— Ну, месяц назад меня лишили прав…
— За что? — тут же подал голос Шалимов. Тараскин скривился.
— За превышение скорости в состоянии алкогольного опьянения.
— Так, а это не по вашей машине стрелял майор Голод? — припомнил Колодников.
— Капитан, — поправил Тараскин.
— Был капитаном, но потом ему дали майора, — уточнил Колодников.
— Ну, да, он, змей! Зараза!
— То есть, вы ехали с превышением скорости, он попробовал вас остановить, а вы только прибавили газу? — продолжал допытываться Шалимов.
Нехотя, но Тараскин начал припоминать подробности.
— Останавливал не он, другой. От того я сразу ушел. А этот черт вывернулся откуда-то сбоку и вцепился как клещ. Выгнал этот козел меня из города на трассу и начал стрелять по колесам. Я хоть и пьяный был, но тогда сразу протрезвел, по тормозам дал. Один скат он мне все же зацепил, слава богу, только запаску сзади, на багажнике.
— Что ж вы так покойного инспектора козлом обзываете? — спросил Шалимов.
Тараскин окрысился.
— А как вы его иначе назовете? Неслись то мы под двести километров, одна шина лопнула бы, и все, хана бы мне пришла!
Шалимов покачал головой.
— Как вы умеете все с ног на голову ставить, Николай Иванович. Останавливаться надо было во время, молодой человек. Или не пить, когда знаете, что за руль нужно будет садиться.
— Да знать то знаю, но не всегда так как надо получается.
— Хорошо, с кем не бывает, — согласился Шалимов. — Тогда что у вас получилось с Заблудным? Насколько я понял, он по доверенности ездил на вашем автомобиле?
— Да. У него так то была «десятка», но Сашке всегда нравился мой «Джип». В тот вечер он попросил меня снова дать ему его покататься.
— Зачем?
— Ну, как зачем, «подснять» кого-нибудь у нас на Бродвее, потрахаться. На «Джипе» это круче, это вам не «десятка». Тут любая телка сядет.
— То есть, вы отдали ему ключи от машины и гаража, а сами ушли спать? — упростил ситуацию Шалимов.
— Да.
— А почему, когда соседи по гаражам звонили вам на квартиру, трубку никто не брал?
— Спал я крепко. Устал я сильно в тот день. Пришел поздно, засадил стакан водки, и отрубился.
В это время в кабинет зашел Олег Гусев. Он прошептал на ухо Колодникову: — Пришла жена Заблудного.
— Хорошо, допроси ее в своем кабинете. Если закончишь раньше, то, сделай так, чтобы они увидели друг друга.
— Хорошо, сделаю.
Допрос продолжался своим чередом. Прошел час, начался второй. Уже на исходе его распахнулась дверь, и в кабинет ворвался Гусев.
— Андрей Викторович, вот те документы, что вы просили, — сказал он, кладя пачку исписанных его мелким подчерком листов на стол Колодникова. Дверь при этом осталась открытой, и Шалимов, увидел, как проходящая мимо невысокая, полная женщина в черном резко остановилась, и вошла в кабине. Увидел ее и Тараскин. При этом он заметно побледнел, и даже поднялся со стула. И не зря. Женщина буквально кинулась к нему.
— Где, где мой муж?! Ты, козел, куда ты его дел?! — резко начала наступать она.
