— Да, и я даже знаю кто этот вампир, — Астафьев слабым жестом указал на Зубихина, а потом признался: — Голова зверски болит.
"Неужели и этот сейчас будет меня дожимать?" — подумал он.
— Это понятно, — согласился Рождественский. — Вас, говорят, контузило?
— Не только это. Там было жутко.
Генерал его понял.
— Да, это тяжело, видеть все, что там осталось…
Генерал не докончил предложение, а обратился к Зубихину.
— Распечатка звонков ничего не дала. Ни с одного телефона после приезда Круглого никто с дачи не звонил. Зато на машине этого вашего капитана нашли жучок…
Зубихин издал какой-то нечленораздельный возглас. А генерал продолжал.
— Жучок внешний, под бензобаком. Мы просмотрели пленку последнего приезда Круглова в управление и нашли момент, когда его прилепили к машине. Эта гадина сделала все очень хитро, вроде уронил пачку сигарет. Но мы смогли расшифровать его действия.
— И кто это сделал? — спросил Зубихин.
— Семеницкий.
Полковник явно был потрясен.
— Но он…
— Да, он не имел подхода к делу, но знал, что его ведет Круглов. Мы проверили все его переговоры, последние двое суток он имел интенсивные разговоры с начальником охраны концерна «Сокол» Хомутовским. Вот такие дела. Так что, подполковник, — Рождественский повернулся к Юрию, — с вас сняты все обвинения и вы свободны.
Юрий медленно, быстро не позволяла боль, кивнул головой.
— Кстати, чем это тут у вас воняет, не могу понять? — спросил генерал.
— Это моими палеными волосами, — признался Юрий.
— А, а я то думаю, что это запах, как будто кто свинью палил.
Зубихин хихикнул, хотел это сделать и Юрий, но тут почувствовал, словно куда соскальзывает. И словно сквозь вату — голос генерала: — Астафьев, что с вами!? Зубихин, быстро «скорую»! Довел человека, мать твою!…
Когда Астафьев пришел в себя, обстановка изменилась кардинально. Это была явная больничная палата, он лежал, раздетый, на кровати, почему-то немного болела рука, но не это было главным. Он слышал знакомый голос, и принадлежать он мог только Ольге Малиновской.
— Сколько он может быть без сознания?! — своим обычным, резким тоном спросила она.
— Это мы сказать не можем, — ответил спокойный мужской голос. — Этот препарат сейчас промоет его мозги, и ему станет легше. Хорошо, его привезли вовремя, еще немного и был бы инсульт. Давление было под двести. О, а вот ваш муж и открыл глаза!
В поле зрения Астафьева появилось встревоженное лицо Ольги.
— Юра, как ты себя чувствуешь?
— Ничего, лучше, — очень тихо ответил он. Астафьев и в самом деле чувствовал себя гораздо лучше. Голова болела, но как-то остаточно.
Ольга же была вне себя.
— Нет, они что там, в конторе, совсем охренели! У человека жесточайшая контузия, а они его допрашивали три часа!
Юрий был настроен философски.
— А что ты хотела? Я один там остался жив, на втором этаже. Кроме меня никто ничего не знал, что там было.
— Ага, а если бы тебя хватил инсульт, то мне что потом делать? Бросать работу и ухаживать за инвалидом?
— Ну, не переживай так. Все же обошлось.
— Не совсем. Ты знаешь, что сделали эти наследники Берии?
— Что?
— Они дали интервью нашим телевизионщикам, и Рождественский сказал, что главный свидетель остался жив, и они надеются, что он даст исчерпывающие показания.
Юрий, невольно присвистнул.
— Это что, они теперь могут пальнуть из «Буратино» по окнам этой больницы?
— Вполне.
— Радостно. Хотя, у меня по жизни роль наживки, ты, разве, забыла? И у меня это хорошо получается. Ловится только крупная криминальная рыба.
— Да, пошел ты на фиг! Мне от этого что, легче?
— Да нет, просто я даже благодарен этим козлам. Ты, кажется, уже не сердишься на меня за тот дурацкий разговор.
Ольга иронично хмыкнула.
— Как это не сержусь? Еще как сержусь. Просто ты каждый раз находишь оригинальный метод мириться — попадаешь в засады, в больницы, всегда чуть живой. Я ведь тебя уже не люблю, Астафьев! Ты своими изменами всю любовь мою выжег. Мне тебя просто жаль, как приблудного пса. И надоел, и выгнать жалко — погибнет ведь на морозе, без пищи и ласки, гаденыш.
Ольга побыла рядом с ним еще полчаса, рассказала все кривовские новости, чмокнула в щечку, и ушла абсолютно уверенная в том, что до ее мужа теперь никто не доберется. Ведомственный госпиталь был нашпигован охраной, как французская булка, испеченная в таджикской пекарне тараканами.
Пока Астафьев отлеживался в госпитале МВД, для него начались новые неприятности. Их принес в отделение Олег Гусев.
— Мужики, приколитесь! Тут нашего Астафьева полощут как тряпку в проруби, — заявил он, бросая на стол толстую газету.
Это была самая крупная в губернии газета под еще советским названием "Железногорская правда". Сначала оперов порадовал заголовок: "Убийца детей". Чтобы читатели представляли, как выглядит этот самый убийца, рядом была напечатана фотография Астафьева, явно сделанная во время суда. Но, самым убойным был текст.
— И тогда этот холодный убийца не колеблясь нажал на курок…
— Какой курок? Что они привязались к этому курку? — не выдержал, и прервал громкую читку Колодников. — Нажимают не на курок, а на спуск, или на спусковую скобу.
